МЫТАРСТВА ДУШИ ПОСЛЕ СМЕРТИ В БОЛГАРСКОМ ФОЛЬКЛОРЕ И КУЛЬТУРЕ

Взято у Якова Кротова: http://krotov.info/history/11/2/mytarstva.htm

Архим. Павел Стефанов

опубликовано в: Мир православия (Волгоград). Вып. 5. Волгоград, 2004, с. 318-334.
Отредактировано Я.Кротовым, 2006. Помещается с любезного разрешения автора.
Беатрис умерла, но она всё еще не слишком интеллигентная экстравертка, которая любит сплетни, бридж, мужиков, экскурсии и выпивку. Беатрис – героиня “Диодиа” („Мытарства”) - сюрреалистичной мультимедийной музыкальной пантонимы известного английского композитора Джона Тавэрнэра, чье действие начинается после смерти протагонистки. Беатрис, которая даже не понимает, что она умерла, проходит мытарства семи смертных грехов. Они изображены в виде ряда клеток в зоопарке, а директор зоопарка - сам дьявол. Тавэнэр, православный христианин (МП) и личный друг будущего короля Чарльза, создал эту драму на основе своего третьего струнного квартета 1995 года. Так он ввёл тему мытарств как вызова человеку во всё более отчуждённое от религии интеллектуальное пространство современного Запада.[1]
Мытарства отсутствуют в религии Ветхого Завета.[2] Согласно иудаизму тени мертвых нисходят в подземный мир с названием “шеол”. Он изображается в виде мрачного дома (Иов 30:23) или города (Ис. 38:10, Иов 38:17, Прем. 16:13), где царит тишина (Пс. 93:17) и сон в ожидании всеобщего воскресения (срв. Ис. 26:19). Шеол подобен загробному миру других ближневосточных народов.[3]
Христианство возникает как эсхатологическое движение внутри иудаизма. Первые христиане напряженно ожидают “парусии” (второго пришествия) воскресшего Христа и веруют, что будут взяты живыми на небо (Мат. 10:23; Мк. 13:30; 1 Сол. 4:17). Разрушение земного Иерусалима ознаменует наступление Царства Божия (Мк. 13:24; Лук. 21:27). Город действительно был уничтожен римскими легионами в 70 г., но пришествие не наступило. Автор Второго послания апостола Петра вынужден объяснять, почему конец мира еще не пришел (3:18).

Collapse )
Христианская мысль начинает обсуждать вопрос о том, что происходит с душами умерших, пока они ожидают воскресения и Страшного суда. Одна из теорий гласит, что души оказываются на индивидуальном суде, а потом отправляются в рай или ад. Это понимание, однако, лишает души возможности исправлять свои грехи post mortem и обессмысливает обещанный всеобщий суд в конце истории. По другому мнению души пребывают в бессознательном или сонном состоянии в ожидании воскресения. Но в подобной идее таится несправедливость и к праведникам, и к грешникам, которые не получают вовремя по заслугам. Чтобы решить этот вопрос, Запад создает идею чистилища, а Восток - мытарства.
Первоначальный источник концепции мытарств - это суд над душами, описанный в древнеегипетской Книге мертвых. Он впервые был описан в текстах Нового царства (1567-1085 г. до р.Х.), но, несомненно, его происхождение более древнее. Здесь судья бог Озирис (иногда Ра) на троне под балдахином - символ божественных прерогативов. Его сопровождают 42 демона подземного царства.[4] На одной чаше весов поставлено серце умершего, а на другой - перо богини правды и справедливости Маат и принесенные благочестивым покойником жертвы.[5] Мертвый заявляет, что не совершал зло против ближнего, не изтязал животных, не богохульствовал. Положительный приговор обуславливается произношением заклинательных формул и ношением амулетов магического характера.[6] Некоторые новые исследования находят параллели между исповедью души по египетской Книге мертвых и христианским символом веры, принятым на Первом вселенском соборе в Никее в 325 г., который до сих пор читается во всех христианских церквах по время богослужения.[7]
Главное произведение египетско-эллинистического герметизма "Поймандрес" описывает вознесение души и её переход через семь планетарных сфер. Переходя каждую сферу, душа освобождается от определенного порока.[8] Та же тема обсуждается и в гностической литературе ІІ-ІІІ в. После смерти совершается акт освобождения - вознесение или небесное путешествие души адепта.[9] Процесс не автоматичен, душа нуждается в помощи из-за угроз со стороны архонтов - темных сил, которые руководят миром и стремятся воспрепятствовать доступу в сферу плеромы. “Паспорт” обеспечивает магия, принципиально чуждая гностическому мировоззрению, за что гностиков укорял Цельс (II в.).[10] В "Книгах Иова" (гл. 52) и в первом "Апокалипсисе Иакова" описываются при помощи миниатюр "приметы" и "печати" высших "сокровищ" (пункты мытарств), как и заклинания (цифры, имена и тексты), которые надо произносить по древнеегипетской традиции. Здесь эонов (мытарств) двенадцать. Подобные ритуалы и амулеты знакомы и манихеям.[11] Самая подробная в этом отношении литература у мандеев - одинственная существующая сегодня гностическая секта, которая живет в Ираке и Иране, а в последнее время её адепты появились и в Америке и Австралии.[12]
Мотив мытарств принимается христианством, потому что перекликается с новозаветными идеями о сатане как повелителе воздушных сил, которые являются поднебесными духами зла (Иоан 14:30; Ефес. 2:2, 6:12; 1 Кор. 2:6-8).[13] Мытарства постепенно становятся частным богословским мнением (теологуменом) в патристической литературе. Житие первого монаха св. Антония Великого (ІV в.), написано св. Афанасием Александрийским, передает его видение, согласно которому темный исполин (явно дьявол), висящий над миром, встречает летящих как птицы души и некоторых пропускает вверх, а других задерживает.[14] Следовательно не Бог, а лукавый единолично судит души, что отражает влияние дуализма. О противоборстве между благими и злыми ангелами, при котором решается судьба души, писали некоторые более поздние отцы (Пс.-Кирил Иерусалимский, Пс.-Макарий Египетский, Диадох Фотийский, Исихий Пресвитер, св. Ефрем Сирин, св. Иоанн Златоуст, св. Иоанн Дамаскин). В “Лествице” св. Иоанна Синайского (ок. 523-603) находящийся при смерти монах Стефан проходит еще живым через мытарства, причём его обвиняют в тех грехах, которые он ещё не совершал (7:50).[15]
Апокриф “Видение апостола Павла”, возникший в ІV в. на греческом языке, не говорит о противоборстве после смерти. Согласно ему, каждую душу в зависимости от её состояния встречают добрые или злые ангелы, ангел хранитель и “дух, который живёт в ней” (гл. 13-18).[16] Дух (нус) - последний компонент платонической трихотомии - не подлежит суду, поскольку он совершенен. В этом пункте апокриф испытал воздействие гностицизма, полагавшего, что дух человека является частью божественной сущности.
Тема мытарств неофициально вводится в православии через влияние павликианства и богомильства. Об этом свидетельствуют элементы дуализма в главном источнике, повествующем о мытарствах - Житии св. Василия Нового (+ 944 г.). Оно включает часть, в которой ученик Василия Григорий рассказывает о мытарствах[17] (греч. telonia) души. Душа приходит к мытарствам через 40 дней после смерти, после чего выносится окончательный приговор. Инстанций, которые испытывают совесть, насчитывается 20 - число, символика которого нехристианская. Вероятно это удвоение небес (10) согласно гностическому “Апокалипсису Павла” (Наг Хамади V,2) и манихейству. Мытарства группируются по сходным типам злодеяний. Они посвещены определенным грехам (клевета, ложь, зависть, гнев, ярость, лихоимство, убийство, прелюбодейство и пр.). На каждом этапе злые духи с назойливостью таможенников рассматривают “товар” души и хотят выкуп - праведные дела, записанные ангелами. Можно предположить, что подобный перечень грехов сформировался в практике частной исповеди, которая принята Церквой в конце ІV в. Повествование о мытарствах иногда выделяется из этого жития и бытует независимо от него.[18] Гностические элементы в Житии св. Василия Нового очевидны - он и его последователь Григорий были бродячими аскетами из Малой Азии и Фракии; Григорий видит собственное тело в образе солнечного луча, что чистый докетизм (учение о призрачности материи вообще и тела Христа в частности); один из демонов появляется в виде льва (типичный для гностицизма, митраизма, магических папирусов,[19] апокрифов вроде “Вопросы и ответы св. Иоанна Богослова”)[20] и др. Литературный историк Емил Георгиев тоже полагает, что “учение о мытарствах… восходит к восточным религиозным учениям”.[21]
Житие св. Василия Нового сохранилось в сербских копиях ХІІ в., которые включают среднеболгарские языковые элементы. Болгарский перевод сделан предположительно в ХІ в. и связан с оживлением эсхатологических настроений во время византийского господства. Он стал популярным и в Сербии. Предполагается, че второй перевод Жития осуществлен в Тырновской книжной школе в ХІV в.[22] Мытарства фигурируют и в одном “Рассказе о судьбе человека”, известном по среднеболгарскому списку ХV в. (РАН 298, л. 15б-24а). Заявление, что этот текст возник непосредственно после крещения Болгарии, не может считаться фундированным.[23] Повествования о мытарствах были широко распространены и в России, о чем свидетелствует житие св. Авраамия Смоленского ХІІІ в.[24] Идею "воздушных мытарств" опровергал такой авторитетный богослов как Кирилл Туровский.
Ряд славянских произведений, созданы преимущественно в монашеской среде после ХІ в., описывает мытарства, но соединяют их с идеей, что сила Креста может одолеть демонские козни и возместить недостаток личных добродетелей. Основатель сербского государства Стефан Неманя пишет Стефану Первовенчаному и посылает ему кусок Креста с словами: “Пусть он приведет тебя непорочным и поставит перед Христовым престолом, разгоняя своей силой перед тобой воздушных мытарей”.[25] В миниатюре риломонастырского Молитвенника No 2/1 1748 г., л. 145б, Божия рука держит весы, украшенные балканским орнаментом. Слева стоят два ангела с крестами, перед которыми душа - нагая человеческая фигура. Правый ангел нажимает крестом на чашу весов, а два небольшие демона с конусовидными шляпами тянут вниз другую чашу.[26] В одном надгробном слове болгарского монаха Антония (1854) рекомендуется поставить плиту с крестом на грудной клетке усопшего, чтобы пройти успешно “20 баждарнiцы на воздоухъ”.[27]
Большая роль в распространении учения о мытарствах имела книга отца Иоакима Крчовского, которая многократно выходила во время болгарского Возрождения ХІХ в.[28] О мытарствах упоминается с страхом и почтением в произведениях Ивана Вазова и Тодора Влайкова.[29] Благодаря драматическим образам и нравоучительному тону, повествования о мытарствах стали любимым чтением болгарского народа, что потверждается Илием Блэсковым и Захарием Стояновым.[30] Петко Славейков пишет в своем “Нова мода календар” за 1857 г.: “Сегодня в Дервенской части города умрут три злые женщины. Какие раскаты грома раздадутся, когда они дойдут до мытарств!”[31]
Для многих православных христиан в Восточной Европе мытарства по сей день служат средством, призывающим к нравственному совершенствованию, и рассказы о них воспринимаются как истина в последней инстанции. Приведу интересный пример. В 2000 г. ушел из жизни свящ. Владимир Шикин, который служил в известном Дивеевском монастыре в России. После его кончины одна его почитательница из Западной Украины описала видение: она увидела Шикина в красной одежде, с двумя ветхими пергаменными манускриптами. Он показал один из них – совершенно чистый – это был его “пропуск” в рай. Женщина истолковала видение в том смысле, что её духовник сумел пройти мытарства. Другой свиток, чем-то исписанный, предназначался ей. Теперь эта женщина, встревоженная видением, готовится принять монашество.[32]
Мытарства можно найти и в болгарском фольклоре. Первый вариант почти буквалистский и очевидно составлен под влиянием книжных источников.[33] Душе надо встретить 40 судей, которые её взвешивают на весах, сверяясь с перечнем её дел, подготовленным в виде книги ангелами и бесами (ср. образ записывающих грехи архангелов в церковных росписях). Последний судья “самый главный” и после него душа узнает свою вечную судьбу.[34] Число судей здесь удвоено в сравнении с Житием св. Василия Нового. Оно, вероятно, соответствует числу дней - тоже 40, в продолжении которых душа, по народным представлениям, остаётся на земле. Кстати, в древнеегипетской традиции 40 дней отводились для бальзамирования умершего, после чего душа восходит к суду Озириса[35] (срв. Вознесение Христа к Богу Отцу 40 дней через Его Воскресения). Одна славянская рукопись в Праге ХV в. (IX.F.10) предлагает физиологическое объяснение заупокойных поминальных служб, которые странно совпадает с египетской практикой. Службы третьего дня устанавлены, потому что на третий день изменяется лицо усопшего, девятого дня - потому что к этому сроку тело (за исключением сердца) разлагается, а сорокового дня - потому что тогда разлается и сердце.[36] В болгарском фольклоре мертвые, которые не были оплаканы, не пребывают на земле не 40 дней, а столько дней, сколько лет им надо было жить.[37] Страх смерти (танатофобия) породил суеверное представление о том, что не следует праздновать 40-й день.[38]
Болгарская легенда о мытарствах существует в нескольких вариантах. Согласно первому душу выводит из тела Архангел Михаил в сопровождении диавола и водит по местам, где она жила.[39] Архангел и дьявол записывают воспоминания о ее праведных и неправедных делах. На сороковой день душа покланяется трижды Богу, ее деяния взвешивают и определяют ее судьбу. Любопытно, что при этом дела регистрируются посмертно, а не во время жизни. Автор этого сказания считает, что суд и справедливость возможны лишь в загробной жизни, что свидетельствует о социальном пессимизме.[40]
Второй вариант легенды подробнее. Чтобы прийти в другой мир, души переходят через пустое и темное поле. Им надо освещать путь свечами. Потом они идут через поле с терниями и кустами и если они без ботинок, ноги их будут изранены. Души доходят у реки, где по бумагам уточняют, праведны они или нет. Если это души грешников, они возвращаются на земле в виде вампиров, врколаков и пр., чтобы искупить свои грехи.[41] Душам надо иметь деньги, которыми заплатить за перевозку через реку на лодке. После переправы их встречают стаи белых голубей (хорошие дела) и черных воронов (злые дела), возглавляемые соответственно ангелами и бесами. Перед вратами вечности есть весы и птицы обеих видов садятся на их чаши. От того, какая чаша перетянет, зависит спасение или гибель.[42]
Подробные повествования о двух полях (темное и колючее), бумаги и ладья - этиологические рассказы,[43] которые должны объяснить предназначение свечей и лампад, зажигемых в память об умершем, обуви, которую раздают “о прощении грехов” и которые надевают умершему; происхождение ночных демонов; смысл денег, которые кладут на тело или в гроб. В самом деле кусты – это символическая замена лесной чащи, в которой некогда совершалась инициация, причём в этом обряде важнейшую роль играли физические испытания: шрамы, ранения, уколы. Темнота как синоним смерти и река как испытание тоже фигурируют в обрядах перехода.[44] В городе Бобошево веруют, что человек, который постится по три дня подряд или во время Великого поста есть лишь один раз в день, в потусторонном мире будет парить, а не идти через колючки.[45] Согласно некоторый поверьям, именно зажигание свечи у умирающего является причиной его “ухода” в иной мир.[46] Амплифицированный вариант с полем из колючек и с мост из волокна буквально совпадает с версией северо-английского плача “Lykewake Dirge”, записанного в начале ХVІІ в. Но там души в конце пути попадают в огонь чистилища.[47] Тот же вариант распространён и в скандинавском фольклоре. Очевидно, его перенесли в Англии викинги, которые совершали набеги на эту страну в ІХ-ХІ в.[48]
Несмотря на сомнения Вакарелского, несомненно, что традиция класть монеты в гроб - пережиток античного обычая класть обол для Харона. Этот обычай засвидетельствован материалами погребений в Болгарии, Византии, Великой Моравии и др.[49] Более позднее развитие этого обычая в христианской среде породило представление, что деньги нужды усопшему, чтобы оплатить долги, сделанные на земле, или путь домой после всеобщего воскресения.[50] Сюжет об освобождении душ из ада от Великого четверга до Пятидесятницы был заимствован из популярного византийского апокрифа “Хождение Богородицы по мукам” (VІ в.)[51] и подкреплялся гностической (богомильской) идеей апокатастасиса. Ад и зло не будут вечными, и когда-нибудь все примирится и возвратится к божественной плероме. В фольклоре конца XIX в. река Стикс заменяется “границей”, где уплачивается налог.[52] Вполне чужда древней традиции новый меркантильный обычай ставить рядом с гробом сверток с деньгами, который после похорон, “чтобы сохранить богатство у дома”.[53]
Представление души в виде птицы характерно для многих народов.[54] В сцене ковша № 2 протоболгарского клада из Надь-сент-Миклош (Венгрия) изображён орёл, подымающий шаманку (или, вернее, её душу) на небо.[55] В Кулской области в Болгарии во время похорон в гроб бросают живую птицу – видимо, это символ души.[56] В християнстве голубь символизирует чистоту и Святой Дух, а ворон предсказывает смерть и ассоциируется с злом (в стихотворении Христо Ботева “Повешение Левского” он “кричит грозно, зловеще…”).
Существуют по крайней мере два примера третьего (сокращенного) повествования мытарств в болгарских народных сказках. В первом из них ангел приходит, чтобы взять душу праведного человека, который не сделал никому зла. Там, где взвешивают дела, демоны останавливают человека и заявляют, что он не сделал и ничего доброго. Человек припоминает, как при жизни помирил двух детей, подравшихся из-за собаки. Он дал собаку одному и две копейки другому. Демоны кладут две монеты на весах и они указывают на рай, куда должна проследовать душа.[57] В этом повествовании отразилась народная вера в то, что не догматика, а благотворительность (например, подарок, услуга и пр.) определяют загробную судьбу человека. Народная мораль оценивает не величину пожертвования, а бескорыстность и искренность, которые вдохновляют дарителя.[58]
В другом примере ангел и дьявол спорят о душе одного живого ещё мальчика. Они договариваются, что если мальчик перекрестится перед обедом или после, то он достанется ангелу, а если этого не сделает - дьяволу. Мальчик не только забывает сделать знак креста, но и выпускает газы. Диавол с отвращением отказывается его принять.[59] Эта моралистическая сказка сочинена, видимо, чтобы подчеркнуть важность крестного знамения для христианина в качестве защиты против зла. Сама идея, что вхождение в рай или ад зависит от совершения одного жеста, свидетельствует о крайне ритуализированном, “этикетном” понимании религии и морали. Подобный мотив встречается и в русском сказочном фольклоре.[60]
Специфическая категория - христианские погребальные обычаи, которые имеют своей целью одолеть мытарства магическими средствами, чьё происхождение уходит в глубокую древность. В эллинистическом Египте человеку следовало приготовить печати для каждого эона (мытарства). Он должен был произнести тайное имя и поставить печать у первого эона 1119 раз (!).[61] Эта традиция в несколько ином виде отражена в Верковичевском молитвеннике ХІV в. Печати заклятья полагают не на мертвом, а на больном пять раз по 70 (в общем 350) во имя Христа, апостолов, мучеников, святителей, преподобных и Богородицы “против того, кто входит как злой демон или враг в дом Божия раба”.[62] Большой знаток египетской религии Уолис Бэдж прослеживает влияние Книги мертв на эфиопскую традицию обвивать усопших лентами, на которых написаны тайные имена Бога. Их предназначение - обеспечить защиту в потусторонном мире.[63] Аналогичный обычай бытовал в Восточной Европе во время Средневековья: при отпевании священника в его руку клали бумагу с апокрифическими именами архангелов (архонтов). Этот текст, предположительно созданный болгарским священником Иеремией, входил в печатные издания молитвенника, но был запрещён русским Синодом в ХVІІ в.[64]
До сих пор известен лишь одно упоминание о мытарствах в болгарских народных песнях. Рождественская песня из района г. Сереса (теперь в Северной Греции) описывает, как Кара Богдан, который грабил людей по дорогам, приносит покаяние, когда на Афоне видит гравюру с изображением Страшного суда. Когда он умирает, его душу возвешивают, но побеждают ангелы, которые добавляют на чашу весов подушку, напоенную его покаянными слезами.[65] Здесь соединены два источника - книжный (легенда о крещении болгарского князя Бориса І после знакомства с фреской Страшного суда) и фольклорный (мытарства), но второй, возможно, тоже литературного происхождения.
В ряде болгарских народных песен представление о мытарствах или весах сводится к описанию моста из каната или веревки, по которому праведные идут в рай к св. Петру, с которого грешники падают в ад.[66] Эта идея характерна для зороастризма, из которого она и попала в христианство и ислам. Встречается она и среди индейцев Северной и и Южной Америки. Разные народы по-разному описывюат материал, из которого сделан мост - волос, веревка, лезвие ножа или сучок.[67] В другой болгарской народной песне мост шире чем бульвар. Воплощённые дни - св. Неделя (Воскресение) и св. Петка (Пятница) - строят мост из брёвен, длина и широта которого одинаковые, для трех грешных душ. Первые две перебираются по мосту, хотя одна из них возвращала взятую взаймы муку, примешивая к ней золу, а другая помешала счастью влюбленных. Но третья падает в преисподнюю из-за своей необъяснимой злобы, потому что она шила одежды для сирот, осеняя их камнем и произнося магическое заклинание: “Когда камень вырастет, тогда они вырастут тоже!”[68] В аналогичной песне Христос возносится возносится на небо она облаком или в вихре, сооружает мост и по этому мосту три души скупых людей. Первая - кормилица, которая не дает свое молоко детям, а вторая и третья возвращают муку, подмешивая к ней золу, и возвращают одолженную соль, подмешивая к ней песок.[69] В другой песне люди, который шагают по верёвочному мосту к другому миру - св. Пётр и его мать. Она падает в ад, тоже из-за скупости.[70]
Интересно, что в современных погребальных плачах Болгарии отсутствуют не только представление о мытарствах, но и представление о рае и аде. Вечная жизнь интерпретируется сугубо материалистически как продолжение земной. К сожалению наука не располагает записями таких плачей до ХХ в., которые, вероятно, дали бы другую картину.[71]
Мытарства получили своё отражение и в мировой литературе. Некоторые исследователи отмечают, что именно идея мытарств образует сюжет в повести “Двойник” Ф. Достоевского,[72] в поэме “Так, все на полосе подвижной” Вячеслава Иванова,[73] в рассказе “Дерево и лист” Дж. Р. Толкина,[74] в произведениях Кафки, Виткевича и Мутафова.[75] Американская римокатолическая писательница Фланери О’Коннор (1925-1964), которая читала Пс.-Кирилла Александрийского, отмечает: “Идем к Отцу душ, но нам надо пройти возле змия”.[76] Современная секуляризованная версия мытарств представляет воспоминания о жизни подобием кинофильма, в котором молниеносно проносится всё прошлое и при этом человек сам судит свою жизнь. Таков сюжет повести “Вещи из жизни” Поля Гимара (София, 2002). 30 сентября 2002 г. в Барселоне состоялась премьера мюзикла, посвещенного гениальному архитектору сецессиона Антонио Гауди (1852-1926). Сюжет рассказывает, как он умирает в госпитале для бедных и вспоминает свою жизнь в обратном порядке до рождения.[77]
Одно из самых ранних изображений мытарств находится среди росписей гробницы св. Неофита в Пафосе, Кипр (1183 г.). Житие этого анахорета повествует о мытарствах очень подробно.[78] Святой представлен на фресках в виде покойника со сложенными на груди руками, а два ангела - светлый и темный - держат его за плечи.[79] В житии русского святого Авраамия Смоленского (ХІІІ в.) рассказывается, что он писал икону мытарств, руководствуясь словами св. Иоанна Златоустого.[80] На одной русской иконе конца ХІV в. с композицией “Сошествие во ад” ангелы, окружающие Христа, олицетворяют добродетели, что поясняют соответствующими надписями. Они поражают копиями демонов в аду, символизирующие пороки (страсти). Возможно, что в этой иконографии косвенно отразилась идея мытарств, в которых противоборствуют добрые и злые духи.[81] Мытарства изображены в на западном фасаде церкви “Усекновение главы св. Иоанна Крестителя” в румынском монастыре Арборе (1541).[82] Они встречаются и в миниатюрах, например в упомянутом рильском Молитвенике 1748 г. В первой башне Рильского монастыря, разрушеной в 1833 г., Христо Димитров в 1794 г. создал фрески с изображениями мытарствам и Страшного суда.[83] Предполагается, что именно их скопировал художник Тома Вишанов Молера в Покровском храме рильской „постницы” (небольшой обители, служившей и для отдыха братий основного монастыря) “Св. Лука” (1811).[84] Позднее изображения 24 мытарств в соединении с другими дидактическими и эсхатологическими сценами (Поклонение волхвов, Праведная и грешная исповедь, Страшный суд, Грешные в аде) появляются во многих церквах Западной и Юго-Западной Болгарии (Илиенский монастырь (после 1811), Куриловский монастырь (ок. 1830), Рильский монастырь (1846), Локорско (1868), Крайнинци (1871), Кочанский монастырь (1872), Долни Пасарел (70-е годы ХІХ в.) и др).[85]
Подводя итоги, отметим, что концепцию мытарств можно охарактеризировать как своеобразный мифологический нарратив перехода, описывающий неописуемую загробную жизнь. Идея мытарств является попыткой найти via media между индивидуализмом римского стоицизма и универсализмом мистериальных и сотериологичических религий, включая и христианство. Отдельные “станции” мытарств интерпретируются как этапы инициации, по ходу которой человек расстаётся со своей естественной природой и воспринимает сверхъестественный статус. С точки зрения социологии мытарства – поздняя попытка осмыслить проблематику теодицеи. Это опыт превращения в социальный институт, приемлемый и даже этически позитивныый, поддающийся регулированию события, которое само по себе является деструктивным и опасным - смерти человека.[86]

Миф о мытарствах. Неогностицизм о.Серафима Роуза. Часть 4

пожертвование автору перевода можно направить на карту
Сбербанка 4276 5500 5352 2226




СВЯТЫЕ ОТЦЫ

"Следуя святым отцам...." это или подобное выражение - обычное начало для официальных церковных документов
.Православные обращаются к отцам, как высшим учителям христианской веры. Любые толкователи или переводчики Священного Писания не имеют большего авторитета, чем отцы. Таким образом, о.Серафим просто обязан был обратиться к ним, чтобы найти поддержку своего учения о жизни после смерти. Мы, также, должны обратиться к отцам, не только, чтобы показать, как иеромонах Серафим бесстыдно и неправильно использовал их, но также и для того, чтобы узнать истинное учение отцов по рассматриваемому нами вопросу. Нескольких примеров должно быть достаточно. Несколько раз о.Серафим прибегает к поддержке со стороны "Духовных Проповедей" Св. Макария Великого: «Как сборщики податей, сидя в темных проходах, останавливают и истязают прохожих, так и демоны наблюдают и задерживают души; и если души не
совершенно очистились, то при исшествии своем из тела не получают дозволения войти в небесные обители и предстать Владыке своему, но уносятся вниз воздушными демонами...." (1) Читая эту версию беседы святого Макария, можно было бы, согласиться, что он поддерживает учение о мытарствах Но давайте посмотрим полный вариант: "Но как сильно дующие ветры приводят в движение всю тварь в целой поднебесной, и производят великий шум: так и вражия сила движет и уносит помыслы, колеблет глубины сердца, к своей склоняя воле, и в служении ей рассевает помыслы. Как сборщики податей, сидя в тесных проходах, останавливают и истязывают проходящих: так и демоны наблюдают и задерживают души. Если мысли не совершенно очистились, то не получают дозволения войти в небесные обители и предстать Владыке своему, но уносятся вниз воздушными демонами..." (беседа 43, 9) (Вариант отца Серафима Роуза полностью совпадает с общедоступным русским переводом беседы 43 Макария Великого, таким образом автор русского перевода вероятно придерживался учения о мытарствах прим. перев.) Слова св.Макария относятся к душе, которая через свои мысли, стремится преодолеть ограниченность человеческого тела. Мысли рождаются в душе или, более точно, рождается дух. Святой Макарий поясняет, как дьявол и его демоны «досматривают» или «шпионят» за душой, чтобы обнаружить в ней любую слабость. Таким образом демоны могут отвратить наши мысли от вознесения в «небесные обители». (2) Отец Серафим вытягивает еще одну цитату из Св. Макария. Снова используя некорректный метод перевода, он указывает на двадцать вторую беседу:
"Когда душа человеческая выйдет из тела, тогда совершается при сем некое великое таинство. Ибо если повинна она во грехах, то приходят толпы демонов, и недобрые ангелы и темные силы поемлют душу ту и берут в собственную свою область. И никто не должен удивляться сему; потому что,
если душа в сей жизни, находясь в веке сем, им подчинялась и повиновалась и была их рабою, то тем паче удерживается ими и в их остается власти, когда отходит из мира. .."(3) Теперь полный первод: "Когда душа человеческая выйдет из тела, тогда совершается при сем великое некое таинство. Ибо если повинна она во грехах, то приходят толпы демонов, и недобрые ангелы и темные силы поемлют душу ту и берут в собственную свою область. И никто не должен удивляться сему; потому что, если душа в сей жизни, находясь в веке сем, им подчинялась и повиновалась и была их рабою, то тем паче удерживается ими и в их остается власти, когда отходит из мира. А что касается до части благой; то должен ты представлять себе, что дело бывает так. При святых рабах Божиих еще ныне пребывают Ангелы, и святые духи их окружают и охраняют. И когда отходят от тела, тогда лики Ангелов приемлют души их в собственную свою область, в чистый век, и таким образом, приводят их ко Господу. "(Макарий В. беседа 22.) Здесь нет никакого упоминания о мытарствах. Но более важно нам здесь понять, почему отец Серафим опустил последние предложения проповеди?
Почему он не сообщил нам о том, что Св. Макарий полагал, что, одновременно с тем, как злые духи будут требовать своего собственного, ангелы Господни возьмут праведников к себе, чтобы жить с Господом? (5), Другими словами, праведники не проходят через руки демонов, прежде чем они достигнут «чистой вечности». Конечно, у грешников также нет потребности проходить мытарства, поскольку они уже давно приняли решение принадлежать сатане. Давайте возьмем еще два примера прежде, чем перейти к христианскому учению отцов - из Св. Грегория Двоеслова и Св. Антония Великого. Во второй книге своих "Бесед на Евангелие" Папа Св.Григорий убеждает своих слушателей подумать над тем, какой приговор вынесет «Строгий судия» относительно наших жизней. Перевод с латыни:
"Мы должны серьезно подумать об этом страшном часе нашего разрешения от тела, подумать с трепетом ума, вспомнить многие наши злые дела, с предчувствием строгого суда. Как можем мы наслаждаться этой настоящей жизнью, когда знаем, что все проходит. То, что мы любим, должно погибнуть; суд начинается там, где горе никогда не заканчивается. Тогда и нечестивые духи будут искать свои собственные дела в душе, когда она выйдет из тела; Тогда они покажут нам злые дела, которые спровоцировали в нас, чтобы увлечь вместе с собой на мучения. Извращенность демонов может коснуться даже избранных, когда они покидают эту жизнь, ища в них что-то свое, если она в состоянии. Среди всех людей был Тот, Кто сказал
перед своей Страстью: «Уже недолго ...» Таким образом, в мы должны ежедневно размышлять с беспокойством и со многими слезами о том, сколь ужасны будут обвинения «правителя века сего» в день нашей смерти"
А вот перед нами английский перевод отца Серафима с русского перевода епископа Игнатия Брянчанинова того же самого отрывка (уникальная версия отца Серафима приводится в "Душе После Смерти", стp. 81):

"Ибо надобно основательно размышлять о том, коль страшен будет для нас час смертный, какой ужас души, какое воспоминание всех зол, какое забвение протекшего счастья, какой страх и какое опасение Судии. Следовательно, что из настоящего должно быть для нас усладительно, когда с
прохождением всего вместе не может пройти то, что угрожает? Когда и то, что любят, решительно оканчивается и начинается то состояние, в котором болезнь никогда не оканчивается? Тогда злые духи в отходящей душе отыскивают дела ее, тогда они представляют на вид те грехи, к которым расположили ее, дабы свою сообщницу увлечь на мучения. Но для чего мы говорим только о грешной душе, когда они приходят даже к избранным умирающим и в них отыскивают свое, если в чем успели? Среди людей был только Один, Кто прежде страдания Своего безбоязненно говорит: «уже немного Мне говорить с вами; ибо идет князь мира сего, и во Мне не имеет ничего» (Ин 14.30)."
Сравните формулировку в первом переводе, "чтобы увлечь вместе с собой на мучения" и во втором "дабы свою сообщницу увлечь на мучения". Отец Серафим постоянно утверждает, что тех, кто не проходит мытарства, бесы «влекут» в ад. Если мы принимаем английскую формулировку отца Серафима, то в ней есть, конечно, намек на мытарства; однако перевод с латыни на английский через русский язык дефективен. Слова «увлечь вместе с собой на мучения" (было ли это преднамеренно исключено им?) относятся к Судному Дню Второго пришествия, когда дьявол и его сообщники
- люди пойдут в Ад. Однако, отец Серафим не прав по другой причине. То, что демоны «ищут свое собственное» в отходящей душе, даже праведной, едва ли является чем-то новым. Это для их удовольствие, основа их бытия, не только ввергнуть нас в грех, но и обвинить ложно в грехе каждую душу, как «в теле», так и "вне тела». Демоны желают иметь человеческую компанию в аду. Но отец Серафим подразумевает намного больше. Он полагает, что мытарства существуют, «для определения возможности души жить на небесах». (6) Отец Серафим, был так же не прав относительно Св. Папы Григория, как и о других святых отцах. Тем не менее, ему удается убедить себя, что так или иначе они поддерживают его гностицизм. Он убежден,
также, что опыт мытарств есть не только после смерти, но и перед смертью. Он предлагает нам один из «многих и ясных примеров» из Жития Св. Антония, написанного св.Афанасием. Во время молитвы св. Антоний "был внезапно восхищен Духом и вознесен Ангелами на высоту. Воздушные
демоны противились его шествию" но "Ангелы заградили уста клеветников.....Тотчас он пришел в себя и увидел, что стоит на том самом месте, на которое стал для молитвы. Забыв о пище, он провел всю ночь в слезах и стенаниях, размышляя о множестве врагов человеческих, о борьбе с таким
воинством, о трудностях пути к небу через воздух и о словах апостола, который сказал: «Несть наша брань к крови и плоти, но к началом и ко властем воздушным» (Еф. 6:12; Еф. 2:2), который, зная, что воздушные власти того только и доискиваются, о том заботятся со всем усилием, к тому напрягаются и стремятся, чтобы лишить нас свободного прохода к небу...." (7), Как же отец Серафим описывает это событие? "Выше мы видели, что преп. Антоний Великий видел мытарства во время молитвы, находясь вне тела..." (8) Это очень важное замечание. Оно иллюстрирует подход, с которым он делает свое исследование. Нигде в споре Св. Антония с демонами нет никакого упоминания о мытарствах; сам он не задержан, и не видит прочих душ, задержанных демонами. Отец Серафим обозначает опыт святого как «внетелесный», но это была не душа св.Антония, а он сам,
которого ангелы несли к «высотам», а не к невидимым сферам. На него клеветали демоны, рты которых были закрыты ангелами - аспект опыта загробной жизни, не упомянутого в определении теории мытарств отца Серафима. Очевидно, что влияние «воздушных демонов» существует только в этом мире; и что св.Антоний имел «телесный» опыт с демонами в «высотах» воздуха. Они обвинят всех людей на Страшном Суде как они это делают теперь, в час нашей смерти. Но это не то же самое, что остановка души бесами на мытарствах или заставах, как некоторые гностики называют их, объявляющими душу, достойной или не достойной небес, пропускающими ее или бросающими ее в ад. "Успение" - христианский термин, описывающий смерть, как разделение души и тела. (9) Момент смерти человека предрешен Богом: тело уходит в землю, а душа без любых чувств или действий, переходит во временное состояние радости или горя. Перед нами надгробное слово св. Григория Богослова его брату Кесарию: "Для меня убедительны слова мудрых, что всякая добрая и боголюбивая душа, как скоро, по разрешении от сопряженного с нею тела, освободится, приходит в состояние чувствовать и созерцать ожидающее ее благо, а по очищении или по отложении (или еще, не знаю, как выразить) того, что ее омрачало, услаждается чудным каким-то услаждением, веселится и радостно шествует к своему Владыке; ... а потом (получает) и соприрожденную себе плоть, с которой упражнялась здесь в любомудрии, от земли, ее давшей и потом сохранившей, восприняв непонятным для нас образом и известным только Богу, их соединившему и разлучившему, — вместе с ней вступает в наследие грядущей славы. И как, по естественному союзу с плотью, сама разделяла ее тяготы, так сообщает ей свои утешения, всецело поглотив ее в себя. Дождусь архангельского гласа, последней трубы, преобразования неба, претворения земли, освобождения стихий, обновления целого мира. Тогда увижу и самого Кесария не отходящим, не износимым, не оплакиваемым, не сожалениями сопровождаемым, но святым, прославленным, превознесенным, каким ты, возлюбленнейший из братьев и братолюбивейший, неоднократно являлся мне во сне, потому ли, что так изображало тебя мое желание, или потому, что это была сама истина." (Торжественная речь VII, 21 PG 35 781BC). По словам св.Амвросия "Тело и душа осуждаются вместе" (на смерть брата Сатира) Уже только по этой причине теория мытарств отца Серафима ложна, что не признает общего Суда для души и тела. Один только Христос судит всех людей. В то время, как тело разлагается в могиле, душа немедленно входит в "гадес" - «налево» или «вправо» - чтобы ждать суда по соединении с телом. Таким образом, труп должен оставаться в могиле до всеобщего воскресения и воссоединения с душой, равно как и душа должна оставаться там, где должно, до воссоединения со своим телом. Потому и св. Иоанн Златоуст говорит:"Душе, отделившейся от тела, уже невозможно блуждать здесь, потому что «души праведных в руке Божьей» (Премудр. Сол. 3:1). Да и души грешников тотчас удаляются отсюда. Это видно из притчи о Лазаре и богаче. И в другом месте Христос говорит: «в эту ночь душу твою возьмут у тебя» (Лук. 12:20). Да и быть не может, чтобы душа, вышедшая из тела, блуждала здесь. И это вполне сообразно с разумом. В самом деле, если мы, ходя по земле знакомой и известной нам, и будучи облечены телом, когда совершаем путь в странах чужих, не знаем без руководителя, какой надобно идти дорогой, то каким образом душа, отделившаяся от тела и отрешившаяся от всех земных связей, может знать без путеводителя, куда ей должно идти? " (Беседа 28.комм.на Ев.от Мф)
Безусловно, Бог может дать нам видеть покойного человека, подобно тому как св. Колумбан явился св. Брендану или видение св.Иоанном трех иерархов; но в этих случаях не было никакого «отчужденного духа», выражаясь теософским языком отца Серафима, (10) Душа не блуждает по земле, ни в этом мире, ни в следующем; душа не плавает, как призрак, вокруг своего мертвого тела - не три или девять, или сорок дней. (11) Душа пребывает там, где ей должно; она «дремлет». Отец Серафим ошибается, идентифицируя «сон души» с вульгарной доктриной современных сектантов. (12) Он прав, однако, настаивая на том, что душа осознает свое новое существование. (13) «Несмотря на свой крепкий сон, душа, как во сне, говорит святой Афраат Персидский, видит что-то, подобное тому, что Господь обещал дать ей, и если праведный ликует и радуется, то сон грешника мучителен (Гомилии VIII, 8-20). (14) "Душа либо радуется, либо сетует после смерти», - пишет святой Анастасий Синайский (ответ 89). Кроме того, судя по притче о богаче и Лазаре и богатом человеке, даже те, кто находятся в «месте мучений" вспоминают о своей жизни на земле. Богач, осознающий свою земную жизнь, умоляет праотца Авраама послать кого-нибудь, чтобы предупредить пятерых своих братьев о судьбе, которая ждет их. Патриарх отвечает, что у них есть Моисей и Пророки, чтобы помочь им избежать «мучений», которые они терпят (Луки 16:28). ( Среди библеистов существует мнение, что в данном случае Христос ссылается на древнейшее иудейское Предание, гласящее, что как бы грешен не был иудей, а все-равно вытащит его Авраам из геены огненной, Он как бы говорит тем самым, что их надежда не оправдается - прим.переводчика)
Более того, мертвым могут способствовать молитвы живых. «Мы молимся за ушедших, - пишет св. Петр Дамаскин, - чтобы они получили спасение» (15). И, конечно же, Богородица и Святые «слышат» живых и ходатайствующих за них, а также молитвы, которые они возносят за ушедших. Это делают они по воле Бога, а не по причине некоторой собственной силы, присущей душе. Таким образом, святые отцы учат, нас, что Бог контролирует судьбу души, где она будет пребывать, какие качества она сохраняет после отделения от плоти. Дьявол не имеет власти над душой, утверждает Св. Иоанн Златоуст, "А что душа, вышедшая из тела, не подлежит насилию демонов, об этом послушай, что говорит Павел: «умерый бо свободися от греха» (Римл. VI:7), т. е. уже не грешит. Если диавол не может сделать насилия душе, обитающей в теле, то, очевидно, – и вышедшей из тела. , но, согласно словам Господа, нищий умер и был унесен ангелами. . Не только душа праведного, но также и грешника унесена» (На Богача и Лазаря, Гом. 2).
И праведные, и нечестивые пребывают в сознательном, но недвижимом состоянии, в "гадесе", за исключением прославленного Спасителя, Богоматери
и Святых. Церковь молится за своих усопших членов, которые перешли на другую сторону. Они все еще Ее сыновья и дочери. Своими молитвами о прощении грехов, она облегчает их боль. Подробнее об этом позже.

ССЫЛКИ:
1. Душа после смерти, с. 257 (A.J. Mason translation, Willits, 1974, стр. 274).
2. Это само по себе осуждает еретическое учение «вне тела». Если читаешь "Добротолюбие", можно найти много предостережений против того, чтобы мысли или воображение вышли «во вне», где они переходят в сферу демонического заблуждения. В этом и заключается цель сердечной молитвы
Св. Григорий Палама говорит в этом контексте: «и согласно с ним видит в этом удерживании ума внутри тела основной признак истинного исихаста. Наоборот, пребывание ума вне тела является для него источником всякого заблуждения. "Творить ум, - пишет св. Григорий Палама, - находящимся... вне тела, дабы он там достигал умных видений, является величайшим из эллинских заблуждений, корнем и источником всякого зломыслия".»(Ответ на Варлаама).
3. Там же, стр. 257-258 (Мейсон, стр. 171).
4. В прошлом столетии французский ученый Минь сделал сборник на языке оригинала отцов и других церковных писателей. В книгах греческих авторов цитируется PG с номером тома и страница; латинских авторов одинаково, но как PL.
5. Важно обратить внимание на этот аспект исследования отца Серафима Роуза. У него нет никакой совести в «выборочном редактировании» отцов, которых он цитирует, кромсает или даже искажает их слова в соответствии со своими целями. Надо задать вопрос: почему он не стремился скорее быть наставляем святыми отцами, чем пытаться их исправить?
6. Душа после смерти, с. 136. Синод Константинополя (1672 г.) определяет Частный Суд по-другому: «Мы верим, что души усопших находятся либо в покое, либо в мучениях, каждый из них, потому что сразу после отделения от тела они произносятся либо в блаженство, или страдание и печаль, но мы признаем, что ни радость, ни осуждение еще не завершены. После всеобщего воскресения, когда душа будет соединена с телом, каждый получит всю полноту радости или осуждения»(Фрэнк Гэвин,« Некоторые аспекты современной греческой православной мысли », Милуоки, 1936, стр. 395f). Выводы отца Серафима невероятны. Никто, кроме гностических «Мистических Мастеров», никогда не предоставлял такую власть демонам.
7. Из работ епископа Игнатия (т. 3), стр. 138-139; И жизнь святого Антония, восточные православные книги, изд., С. 41 («Душа после смерти», стр. 79-80).
8. Там же, стр. 90.
9. «Сон, - пишет архиепископ Лазарь, - это метафора, используемая для описания состояния человека после смерти». В главе 3 третьего издания «Души, тела и смерти» есть исключительно хорошее обсуждение этого вопроса. 22.
10. Осознает ли это Отец Серафим или нет, но его идея о душе древнегреческая и гностическая (см. Св. Григорий Палама, Hagioretic Tome PG 150 1233BD). Кажется, он верит, что душа заключена в тело и смерть - это благословение, которое освобождает ее, чтобы жить в атмосфере, более подходящей ее духовной природе (там же, стр. 36, 106, 123-124, 141, 128). Доверие к переживаниям «вне тела» зависит от дуализма тела / души, а души - как истинного «я», чей дом - это рай, дом, который она не может найти, до тех пор, пока не освободится из тюрьмы тела. Учение отца Серафима о взаимоотношениях между душой и телом настолько явно еретично и так часто осуждалось несколькими отцами Церкви, что его невежество в этом вопросе удивительно.
11. Популярное представление о том, что семья должна предложить Коливо на третий, девятый и сороковые дни для души, парящей над телом, от которого она была отделена по смерти, не имеет оснований в христианской вере. Практика эта гностическая по происхождению. См. Обсуждение архиепископом Лазаром Св. Симеона Фессалоникийца, «О вещах, совершенных для души, тела и смерти», стр. 51-52, 1-е издание. Конституция Святых Апостолов дает те же пояснения, что и Святой Симеон. Церковная память о помиловании является на самом деле молитвой о возрождении человеческой природы. Откуда пришло гностическое учение о поминовении мертвых? Возможно, самый ранний отчет о нем - это явно гностический документ, озаглавленный "Откровение ангела о невыразимых тайнах", который ложно приписывается святому Макарию Египетскому и привязан к его пятидесяти духовным проповедям. Святой Макарий жил в Египте, что имеет значение, поскольку на этой земле найдены не греческие корни гностицизма. Языческая египетская мифология учит, что душа не может успокоиться пока тело не будет надлежащим образом похоронено, и поэтому душа должна блуждать, пока бальзамирующий ритуал для мертвых не будет завершен. В течение этого периода душа оценивается и взвешивается сорока двумя богами-номами (см. М. Элиаде, «История Религиозные идеи [т. 2], Чикаго, 1982, с. 403-407 и глава 1 выше, примечание 11).
12. Там же, стр. 249-253.
13. Отец Серафим несправедливо обвиняет «Критика» в описании душ усопших как «наркотизированных и неспособных воспринимать что-либо». Он ясно говорит об обратном (см. «Душа, тело и смерть», стр. 14, 1-е издание). Отец Серафим, по-видимому, просто преувеличивал по политическим причинам.
14. Цитируется в архиеп. Лазарь Пухало «Душа, тело и смерть», где он дает убедительное святоотеческое объяснение этого.
15. "Добротолюбие" (т. 3), пер. Г.Е.Х. Палмер, П. Шеррард, К. Варе. (Лондон, 1984, стр. 200).

Миф о мытарствах. Неогностицизм о.Серафима Роуза. Часть 3

пожертвование автору перевода можно направить на карту
Сбербанка 4276 5500 5352 2226




СВЯЩЕННЫЕ ПИСАНИЯ

Читая "Душа После Смерти", никогда нельзя точно сказать, какой перевод Священного Писания использовал отец Серафим Роуз. В большинстве случаев он не только принимает Библейскую интерпретацию (толкование) «русских мистиков», но и наивно предполагает, что они толкуют Библию равно с авторитетом святых отцов. Библейское "обоснование" теории мытарств отца Серафима абсолютно ненадежно. По видимому он совершенно равнодушен к контексту стихов и фраз, которые он вытягивает из Библии (и из святых отцов). Эти обвинения могут быть доказаны несколькими примерами толкования Роузом Священного Писания. "Учение о мытарствах есть учение Церкви", объявляет епископ Игнатий Брянчанинов.
"Несомненно (акцент в оригинале), что святый апостол Павел говорит о них, когда возвещает, что христианам предлежит брань с поднебесными духами злобы"(Эф. 6:12). "Это учение находим в древнейшем церковном предании и в церковных молитвословиях." (св.Игнатий (Брянчанинов)"Слово о смерти"). Отец Серафим следует за епископом в его объяснении слов Апостола как призыва Ефессян и всех христиан на борьбу с демонами и в этой жизни, и в следующей. (1) С той же непоколебимой уверенностью, о. Роуз повторяет цитаты епископа из святых отцов, которые по-видимому подтверждают теорию мытарств - святые Афанасий, Макарий, Исайя Отшельник, Хезичиус, Григорий Двоеслов, Ефрем Сирин , Кирилл Александрийский, Иоанн Дамаскин и Иоанн Златоуст. (2) Фактически, каждая из цитат отца Серафима из творений этих отцов может быть понята как борьба со злыми духами в этом мире, а не после смерти. Отец Серафим все время и сознательно смешивает библейское господство бесов в воздухе (Еф..2:2), в нашей вселенной с так называемыми «воздушными мытарствами» невидимых сфер. (3) О чем же фактически говорится в Еф.6:12? "потому что наша брань не против крови и плоти, но против начальств, против властей, против мироправителей тьмы века сего, против духов злобы поднебесных." Каков же контекст шестой главы? Начало со стиха 10:"Наконец, братия мои, укрепляйтесь Господом и могуществом силы Его. Облекитесь во всеоружие Божие, чтобы вам можно было стать против козней диавольских, потому что наша брань не против.....Для сего приимите всеоружие Божие, дабы вы могли противостать в день злой и, все преодолев, устоять...." Как мы должны понимать Св. апостола Павла? Св. Иоанна Златоуст говорит:Почему (апостол) называет дьявола князем этого века? Потому, что природа человеческая почти всецело предалась ему и все служат ему добровольно и намеренно.«По воле князя, – говорит Павел, – господствующего в воздухе, духа». Это говорит (апостол) с тем, чтобы показать, что (дьявол) обитает в поднебесной, что духи воздушные суть бестелесные силы, которые и помогают ему в его действиях. А что власть его (дьявола) есть власть временная т. е. что она прекратится вместе с настоящим веком, – послушай, что говорит об этом (апостол) в конце послания: «потому что наша брань не против крови и плоти, но против начальств, против властей, против мироправителей тьмы века сего» (Еф.6:12). Для того же, чтобы, услышав, как (апостол) именует (дьяволов) миродержителями, ты не почел их несотворенными, он прибавляет: «тьмы века».
Также и в другом месте, где вовсе нет и речи о творениях, он называет развращенное время «лукавого века» (Гал. 1:4). Мне кажется, что, будучи начальником в поднебесной (прежде, до падения), дьявол не лишился этого начальства и по падении. «Действующего, – говорит, – ныне в сынах
противления».(4) Св. Григорий Богослов подводит итог значения призыва Св. Павла к христианам, « чтобы душа могла наследовать горнюю славу за подвиг и за борьбу с дольним». (5) «Это хорошо известно всем православным», утверждает отец Серафим, «тот человек может подняться выше ограничений его физической природы к невидимым сферам». Он упоминает известный опыт Св. Павла:

«Знаю человека во Христе, который назад тому четырнадцать лет (в теле ли – не знаю, вне ли тела – не знаю: Бог знает) восхищен был до третьего неба. И знаю о таком человеке (только не знаю – в теле, или вне тела: Бог знает), что он был восхищен в рай и слышал неизреченные слова, которых
человеку нельзя пересказать.»(2-е Кор. 12:2-4)

"Нам нет нужды размышлять о том, каким образом тело может утончиться настолько, чтобы взойти на Небо (если его переживание действительно было в теле)", резюмирует о.Серафим, "или в какое «тонкое тело» могла быть облечена душа во время пребывания вне тела. Для нас достаточно
знать, что душа (в каком-то «теле») по Божией милости может быть действительно вознесена и созерцать рай, а также воздушное царство духов поднебесных". (6) Отец Серафим похоже совсем не обращает внимание на слова Св. Павла, а также не интересуется ни в малейшей степени тем, что говорят об этом событии святые отцы . Если бы он поинтересовался этим, то обнаружил бы, что их слова радикально отличаются от интерпретации,
предлагаемой епископом Игнатием и им самим (см. ниже). Какое же оно, это "третье небо"? Апостол этого не говорит. А рай? Он не говорит нам этого. Монах из Платины предполагает, что читатель будет приравнивать их к «небесам», где праведники проводят вечность. Заметьте, также, что Св. Павел ничего не говорит о своей душе, оставляющей его тело. Его экстаз был опытом, который невозможно объяснить: логика и все пять чувств не могут
сказать ему, был ли он в теле или вне тела. Так что в действительности о.Серафим все-таки «размышляет» об этом вопросе. Во-первых, он хочет, чтобы мы полагали, что тело должно быть "утончено", как если бы Св. Павел действительно входил на "третье небо" в теле. Библейский же текст не упоминает об изменении тела. Во-вторых, отец Роуз вводит теософскую идею «тонкого тела», одухотворенного таким образом, что может идти туда и
делать то, что в ином качестве сделать невозможно. Душа, говорит он, возможно, была «облечена» в «тонкое тело», материальность которого изменилась для Св. Павла, чтобы взойти на «третье небо» и в «рай». Но если душа потеряла свое тело, какая у нее потребность в другом теле? Не говоря уже о том, что Св. Павел может пойти куда угодно в своем собственном теле, если Бог того пожелает. В любом случае, ничего в послании Апостола не разрешает отцу Роузу такие вольности с текстом. Кроме того, далеко не единственный из великих святых отцов церкви дал этому событию совершенно
противоположное объяснение, противоречащее теософским предположениям отца Серафима Роуза, который, очевидно, не провел никакого реального исследования в области данного вопроса и не потрудился узнать учение церкви по этому предмету. (7), Как, например, Св. Иоанн Златоуст объясняет слова Св. Павла? "Итак, что же? Ум ли только и душа были восхищены, а тело оставалось мертвым? Или и тело было восхищено? Этого нельзя определить. Если не
знает сам Павел, который был восхищен, и удостоился столь многих и столь неизреченных откровений; то, тем более, не знаем мы. Что он был в раю, это знает; что был на третьем небе, и то ему небезызвестно; но как был восхищен, того не знает ясно.....А для чего восхищен был (Павел)? Для того,
как думаю, чтобы его не почитали меньшим других апостолов. Те были вместе со Христом, а он не был; поэтому (Господь), в изъявление славы его, и его восхитил в рай. А слово «рай» многозначительно, и везде было известно.(8)
Как видим, здесь была совершенно очевидная цель прославления Св. Павла в веках. Очень немногие люди удостаиваются подобной чести. Если отец Серафим надеялся, что привлечение сверхъестественного опыта апостола Павла подтвердит его теорию мытарств, то надо признать, его надежды не оправдались. "Противник ваш диавол", - говорит святой апостол Петр, "ходит как рыкающий лев, ища, кого поглотить." (1 Пет.5:8). По мнению о.Серафима,
так происходит "и во время земной жизни нашей, и по разлучении души с телом. Когда душа христианина, оставив свою земную храмину, начнет стремиться через воздушное пространство в горнее отечество, демоны останавливают ее, стараются найти в ней сродство с собою, свою греховность, свое падение и низвести ее во ад, «уготованный диаволу и ангелам его» (Мф. 25:41).

"Так действуют они по праву, приобретенному ими» (Епископ Игнатий. Собр. соч., т. 3, стр. 132–133).(10) Отец Серафим играет в игры с очевидным значением Священного Писания. Давайте поместим 1 Петра 5:8 в контекст:
"Трезвитесь, бодрствуйте, потому что противник ваш диавол ходит, как рыкающий лев, ища, кого поглотить.
Противостойте ему твердою верою, зная, что такие же страдания случаются и с братьями вашими в мире.
Бог же всякой благодати, призвавший нас в вечную славу Свою во Христе Иисусе, Сам, по кратковременном страдании вашем, да совершит вас, да утвердит, да укрепит, да соделает непоколебимыми." (ст.8-10)
Нет никакого основания для добавления слов: "во время нашей земной жизни и после разлучения души с телом", но
отец Серафим все-таки добавляет подходящее предложение - "Так действуют они по праву (т.е., судьи души) приобретенному ими"
Кто же дал злым духам это право? Бог? Так покажите нам где в Священном Писании или у отцов сказано, что Бог разрешил демонам устраивать мытарства, чтобы судить души праведных во время их восхождения к небесам? Отец Серафим (который заимствует это у епископа Игнатия (Брянчанинова)) лишь повторяет его ошибку, связывая 1 Пет 5:8 со словами Господа в Мф 25:41, которые, как показывает Св.Писание, относятся к месту пребывания падших ангелов и грешников после Страшного суда. Снова, ничего в тексте не позволяет отцу Серафиму изображать падших ангелов, влекущими любую душу в ад. У них нет такой власти ни теперь, ни в Судный день. Только Бог имеет «право» и «власть» прославить или осудить (Откр. 20:14). Отцы не говорят ничего такого, что могло бы быть истолковано как поддержка интерпретации отца Серафима. Послушаем св.Киприана Карфагенского. Он просит своих братьев бодрствовать: "возлюбленнейшие братья; надобно всеми силами стараться противопоставить тщательное и полное бдение врагу, который, свирепствуя, направляет на все части тела свои стрелы, могущие поразить и ранить нас. Убеждая нас к этому и поучая, апостол Петр говорит в своем Послании: «Трезвитеся, бодрствуйте, зане супостат ваш диавол, яко лев рыкая, ходит, иский кого поглотити» (1Пет 5.8).Особенно беспокоят святого грехи ревности и зависти, из-за которых сам дьявол потерял «ангельское величие». Киприан заканчивает беседу словами, «предназначенные к тому, чтобы вечно угождать Ему в Царстве, мы сперва угодим Ему в сем мире. ». (11) Позже, святой предупредит, чего можно ожидать, не угодившим Богу, в день, когда Сын Человеческий придет во Славе судить живых и мертвых, а именно быть брошенным в постоянный огонь, который Отец приготовил дьяволу и ангелам его (Mф.25:31-46). (12), Если мы обшарим всю Библию, то не найдем ни одного упоминания о мытарствах; в Священном писании нет абсолютно никакого подтверждения этого учения. Интерпретации о. Серафима, основанные на Священном Писании, демонстрируют полное отсутствие понимания православного богословия и святых отцов. Только те, кто прочитал их глазами Апостольской Традиции, раскроют тайны божественного Слова. Одно лишь бесспорно; это не дьявол и его демоны будут судить спасенных - "Разве не знаете, что мы будем судить ангелов?" (1Кор.6:3)

Ссылки
1. Работы (издание 3), стp. 138. Указано в «Душе После Смерти»,стp. 78
2. Там же., стр 79-83. См. также другие цитаты о.Серафима из отцов в ответе на «Критика» ( Архиепископ Лазарь Пухало). Впоследствии, он пишет, «Некоторые из этих ссылок, это будет отмечено, не указаны, потому что это ссылки на учение, с которым сами аскетические и гимно-писатели и их читатели уже знакомы и которое они принимают, а потому нет никакой необходимости подтверждать это учение каждый раз, когда оно упомянуто» (Там же, стр 259-260). Удивительно, отец Серафим Роуз делает такие «квалификации» не краснея всюду по своей книге.
3."Мытарства» упомянуты в проповеди «На исход Души» неправильно приписанной Св. Кириллу. Из его содержания ясно, что это документ из гностического источника (см. Введение).
4. Комментарий на Ефессянам, Гомилия 22:1; и Св. Григорий Нисский, Против Евномия II, 15 PG 45 569BC; Св. Лев Великий, Великопостная проповедь 39 54 265BC; Св. Амвросий, Послание LXXXV, и т.д.
5. Апология (Торжественная речь 2), 17 PG 35 425C.
6. «Душа После Смерти», стp. 107. Нам сообщают также, что епископ Игнатий знал двух отшельников с девятнадцатого века (Старца Василия Сибирского и старца схимника Исайю), «чьи души оставили тела, в то время как они были на молитве» . И отец, Серафим и его учитель, кажется, ничего не знают об обширной принадлежащей отцам церкви литературе, которая осуждает идею «выхода из тела», и идентифицирует такие явления как «демоническое заблуждение» и «фантазии». Согласно святым отцам, «выходы из тела» всегда не реальны, но только галлюцинации и заблуждение. Эта тема подробно и глубоко раскрыта отцами. Очень странно, что отец Серафим так торопится, чтобы принять Теософские «выходы из тела», якобы зарегистрированные современной парапсихологией как подлинные. Можно было бы также принять учение розенкрейцерского Ордена. Последее - «сатанинские галлюцинации». Снова отец Серафим говорит что души святых мужей оставили тела, но в Душе После Смерти нет никакого свидетельства от них, и, так как о таких «событиях» часто сообщают шизофреничные пациенты в психиатрических больницах, то можно задаться вопросом о здравомыслии тех, кто сообщил о таких событиях. Видимо случайно отец Серафим не сообщает нам, столкнулись ли эти отшельники с мытарствами в своем восхождении
7.См, Св. Иоанна златоуста, Гомилия 24, на 2 Послание к коринфянам; Св. Афанасий Великий, Третья беседа против ариан, параграф 47; Св. Григорий Палама, Триады, 1.3:5; 21; 2.1:44; 2.3:36-37 и многие другие. Относительно ереси «выхода из тела», см. книга «Православное учение», Synaxis Press, 1994.
8. Ком. на 2 Послании к коринфянам, Гомилия 26:1-2.
9. Это - понятие, взятое непосредственно из гностицизма. Идея, что душа была предсуществующим, божественным духом, который был завлечен, и всегда стремится «возвратиться на свою божественную родину», главный элемент в манихействе и его потомках. Может случиться так, что отец Серафим не понимал источник своей доктрины, но это не оправдание. Он был обязан это знать, собираясь выдать ее как «учение церкви».
10. «Душа После Смерти», стр 73-74. Поскольку Роуз признает, эта интерпретация 1 Петра 5:8 была взята у епископа Игнатия Брянчанинова (Собрание сочинений [издание 3], стр 132-133).
11. Трактат 10, «О Ревности и Зависти», 1-3.
12. Трактат 12, «Свидетельства Против евреев», Книга 3, IV

Миф о мытарствах. Неогностицизм о.Серафима Роуза. Часть 2

пожертвование автору перевода можно направить на карту
Сбербанка 4276 5500 5352 2226



ГНОСТИЦИЗМ: ВОЗДУШНОЕ ЦАРСТВО ДУХОВ

Согласно римскому католицизму, после отделения от тела, спасенная душа, восходя к Богу, проходит через огненное чистилище, подвергаясь чистке от всех непризнанных и простительных грехов, совершенных после крещения. Латины полагают также, что, в силу того, что такие души продолжают оставаться членами церкви, молитвы, милостыня, и добрые дела живых верующих, а также Мессы за мертвых, привлекают благодать, произведенную Христом и Святыми (индульгенция), сокращая время их пребывания в чистилище. (1)

Теория мытарств отца Серафима Роуза сходна с католической, но гораздо хуже в построениях и результатах. Можно спорить, включает ли она очищение грехов, но она явно изменяет православное учение относительно загробной жизни (о котором далее будет сказано), отдавая суд над людьми в руки демонов.
"Мы также видели", пишет он, "что продвижение души через это воздушное царство после того, как тело действительно умерло и душа развязалась со всем земным, описывается как восхождение через мытарства, где начинается Частный Суд, чтобы определить, достойна ли душа обитать на небе. Души, обвиненные в нераскаянных грехах, ввергаются падшими духами в ад, а успешно прошедшие испытания на мытарствах свободно восходят на небо, руководимые Ангелами."(2) Согласно отцу Серафиму Роузу, демоны четко определяют состояние души, достойные души пропускают на небеса, а злые души ввергают в ад.
Отец Серафим, также полагает, что молитвы церкви помогают тем, кто проходит через мытарства (3) Откуда он берет такие идеи, если, как мы утверждаем, они не содержатся в Священном Писании, у святых отцов или общем вероисповедании церкви? Очевидно, вне церкви или, поскольку доказательства налицо, от древней ереси гностицизма. (4) Ясное понимание различия между учением церкви и гностицизмом (а также «новым гностицизмом» отца Серафима) требует знания того, что церковь дает миру за пределами могилы.

Прежде своего вознесения Спаситель спустился в гадес (ад) (не тот "ад", который будет в конце времен прим.перев.). Он пошел в "гадес", чтобы расхитить его и вывести тех, кто поверит Его проповеди, чтобы слава Его была полной. (5) "А в шестом часу", пишет Св. Иоанн Кассиан, "Господь сошел в ад, просветил светом Своей славы непроницаемую тьму адскую и, сокрушив медные врата, увел с Собою на небо святых, которые были заключены во мраке преисподней, — через что первобытного жителя рая опять вселил в рай" (6) Христос забирает из ада святых, которые содержались там; даже праведные ранее шли в "гадес" - хотя, как церковь учит, не для мучений. Господь взял их на «небо» (это не «Небеса» грядущего века), а в «рай», который потерял Адам.
Мы также знаем, что Эдем не был окончательным местом пребывания наших прародителей, и если бы они остались в послушании Богу, то в конечном счете достигли бы обожения. Падшие ангелы под водительством дьявола (Люцифер, сатана, и т.д.), живут в нашей физической вселенной. Они были сброшены с «Небес» в воздух после их восстания против Бога ( Иов1:7; 2:2; Еф.2:2). Так и пророк Исайя воскликнул "«Как упал ты с неба, денница, сын зари! разбился о землю, попиравший народы» (Исаия 14:12). И Господь свидетельствует: "Я видел сатану, спадшего с неба, как молнию" (Лк.10:18). Также и Св. Иоанн Богослов возвещает: "Поэтому радуйтесь, небеса и те, кто живет на них! Но горе земле и морю, потому что к вам сошел дьявол! Он полон ярости, так как знает, что ему осталось уже немного времени".(Откр.12, 12)

Перед пришествием Христа дьявол мог насмехаться, соблазнять, и обманывать людей (Откр. 20:2). После смерти все праведники, как и грешники попадали в гадес. Крестом сила и власть дьявола были сломлены. Тем не менее, он продолжает действовать в арьергарде. Вместе с подвластными ему демонами он стремится завлечь людей в известное ему и уготованное демонам в будущем веке место духовной смерти и неугасимого огня - ад. (Мф.25:41). Но у них нет никакой силы против людей даже сейчас, как говорит Св. Иероним «они жалуются в отчаянии возле могил святых». (7) Мы не должны уступать диаволу место. (Еф.4:27). У нас есть благодать и вера и вера, чтобы выступить против его козней (Eф.6:11). Он не может поглотить нас, если мы остаемся твердыми в вере (Еф.5:8). Сопротивляйтесь дьяволу,- убеждает Св. Иаков, и он убежит от Вас (Иак.4:7). Иисус запретил дьяволу (Mф.17:18), и так же можем делать мы (Иуд 1:9). Одним словом, если у дьявола и его демонов нет власти над нами на земле, у них не может быть ее больше нигде. Теория мытарств противоречит основному факту духовной жизни. Незадолго до своего распятия на кресте, Господь сказал ученикам, "Ныне суд миру сему; ныне князь мира сего изгнан будет вон." (Ин 12:31). Иисус был поднят на Кресте в воздух, который населяется демонами с их хозяином (Ин12:32). По словам Св. Петра Хрисолога, «На Кресте, Иисус был захвачен дьяволом, но при этом диавол был преодолен Им «Будучи убитым Он открыл для своих овец путь победы над дьяволом и смертью». (8) До Судного Дня, обычное место для душ покойных "гадес" на греческом языке, шеол у евреев. Но это не ад конца времен. Мы вспоминаем то, что сказал мучимый Христос кающемуся разбойнику рядом с Ним, "истинно говорю тебе, ныне же будешь со Мною в раю." (Лк.23:43). Но в тот самый день, как мы помним, Спаситель спустился в "гадес", чтобы освободить его пленников, освободить тех, кто поверил Его слову. "Гадес" - промежуточное место для большинства душ до Судного Дня. (9) Гадес - обитель душ после Частного суда, место нахождения большинства умерших, за редким исключением. Также, как воскресший и вознесшийся Христос, Матерь Божия получила обожествленное тело. (10) Святые находятся в ином месте, «на небесах», но не «на небесах грядущего века», «небесах небес», поскольку они также подвергаются Частному Суду. Но как происходит Частный Суд? Согласно святым отцам, Частный Суд имеет место при посредстве собственной совести, а не посредством демонов. Действительно, юридическое, «физическое» понятие суда определенно опровергнуто святыми отцами. Все, что отец Серафим придумывает и преподает как "часть суда», противоречит учению великих Отцов церкви. (11) В иных терминах, "гадес" разделен на "Лоно Авраамово » или «рай» и «ад», как место огня и мучений (Лк.16:22-28). Поскольку Лоно Авраама - предвкушение вечного блаженства, его иногда называют «раем»; и потому что другое измерение "гадеса", «место мучения», предвещает бесконечное страдание, оно часто приравнивается к «аду» в христианской литературе.

Где находится «гадес»? Согласно отцу Роузу (который использует слова «ад» и «гадес» попеременно), «в недрах земли», в то время, как «небеса» выше него. «Конечно, ад не «материален» в том смысле, в каком материальна лава, текущая под земной корой», пишет он. "И конечно, это не географическое место. Независимо от того, как глубоко мы уходим под землю, или высоко летим, без «духовных глаз», мы не видим ничего подобного." (12)

Любопытно, что отец Серафим цитирует Св. Иоанна Златоуста относительно местоположения «ада». «Ты спрашиваешь, где ад, но к чему тебе это знать? Тебе следует знать, что ад существует, а не то, где он находится... По моему мнению, он где-то вне этого мира... Потщимся же узнать не где он, а как его избежать» («Беседы на Послание к римлянам», 31, 3–4). Мы понимаем, как отец Серафим конструирует теорию мытарств для своей любопытной концепции духовного мира. Заинтригованный различными «российскими мистиками», которые, как он верил, излагают истинные и древние основы православия, и желая поддержать их учение универсальным религиозным опытом, отец Серафим развил теорию загробной жизни, которая, чего он, кажется, не знал, имела гностическое происхождение.

Реальность гностической системы разделена на три части: земля, «тартар» или ад под землей и небеса выше состава «небесного свода» или физической вселенной, в континууме семи планетарных уровней существования, который в некоторых системах гностиков окружен двенадцатью областями Зодиака. (14)

В пределах духовной сферы находятся космические «заставы» или «мытарства» с их «стражниками» или «мытарями», которым должна противостоять каждая душа, восходя к Богу. Души подвергаются чистке, «взвешиванию», на котором взвешиваются их грехи, по результатам которого определяется место души в Царстве Света. (15)

Душа в состоянии подняться к Царству Света только потому, что Христос уже проложил туда путь. Если душа преуспевает в том, чтобы пройти через "демонические сферы», как их назвали гностики - офиты, так это именно благодаря «тайному гнозису», который дал им Христос. «Узри, открою я тебе искупление твоё... Когда ты умрешь..., множество Архонтов схватит тебя... Когда они скажут тебе, '
Где ты пойдешь?' Ты должен ответить, 'К месту откуда я пришел...' Отвечая подобным образом, ты избежишь их нападений..»(16) В некоторых формах гностицизма необходимо знать секретные имена Архонтов, знание которых, как они утверждают, Христос дал своим последователям. (17) кроме того, земные гностические сообщества помогают душе своими молитвами, обрядами и причастиями. Весьма важны для гностических таинственных культов, «Мессы для мертвых», организуемые семьей покойного в первый, третий, седьмой, и сорок пятый день после похорон, и, также, в годовщину его смерти. (18)

Преодоление мытарств, которому способствует такая земная помощь, является заключительным актом в «освобождении» души. Этот опыт души в ее восхождении к Богу, согласно Гансу Йонасу, «общее место в различных гностических системах». (19) теория мытарств отца Серафима - видоизмененная версия неогностицизма. Замечания, сделанные им в "Душе После Смерти", оставляют нас в недоумении относительно того, понимал ли он православие как «гносис», который Спаситель шепчет в уши Апостолов; или может быть отец Серафим и его духовные руководители, особенные люди - «пневматики», как из называли гностики, были назначены Богом для сообщения истины неосведомленным? Рассматривает ли отец Серафим Литургию, подобно древним гностикам, как средство помощи тем, кто прорывается в Царство Света через полчища демонов? (20) Позвольте теперь обратить ваше внимание на тексты Священного Писания, чтобы выяснить, что они говорят относительно потрясающей теории отца Серафима Роуза.

Ссылки:

1. См, Совет Трента, Сессия VI, Канон 30.
2. "Душа После Смерти", стр. 136. Наш курсив, чтобы показать, как о.Серафим отнимает Суд у Бога и отдает дьяволу и его фаворитам.
3. "Душа После Смерти", стр 197-200, 264-268.
4. У «Чистилища» могут также быть свои корни в гностицизме, но у нас нет способа доказать это. В любом случае у этой доктрины нет «мытарств» она вообще разнообразнее гностицизма.
5. Говоря с ангелами, Христос приказывал (Псалом 23: 9-10), « Поднимите, врата, верхи ваши, и поднимитесь,
двери вечные, и войдет Царь славы! Кто сей Царь славы? - Господь сил, Он - царь славы.». См.Св Иренея Лионского,
Слово на Заутрени Великой субботы.перевод Свято Преображ. Монаст., Бостон, 1981, стр. 48). Святой не упоминает о реакции ангелов на схождение Св. Иоанна Крестителя в гадес, где «Он объявил даже тем в гадесе Бога, Который явился в плоти» (Troparion Kairon).
6. Институты, III, 3.
7. Ep. VIII объявлений Eust., 13.
8. Проповедь 42.
9. Св. Иреней, Haer. V, xxxi, 2 PG 7 1209B.
10. Св. Иоанн Дамаскин, Гомилии 8, 12 PG 96 720 А.
11. См., Св. Василия Великого, О Святом Духе, параграф 38 и параграф. 40.
Св. Кирилл Иерусалимский, Катехизис, 18:14-15. Св. Василий Великий, Гомилии о Псалмах, 33:4;48:2.
Это четкие и прямые изложения доктрины. Есть многие другие.
12. "Душа После Смерти", стр.139.
13. Комм. на Рим. 21:3-4 (Там же., стp. 140).
14. Рудольф, K., Gnosis: Природа и История гностицизма, сделки Р.Л. Уилсоном, Сан-Франциско, 1983, стp.68 Вместе с солнечной системой, которой принадлежит земля, планетарная система Зодиака (уровни существования за пределами общего количества «небес», которых двадцать), заняты вредными существами, иногда называемыми «Архонтами» или «Cosmocrators»(строитель вселенной), и т.д. (См. Дж. Дэнилоу, Богословие еврейского христианства (издание 1), перевод Дж.А. Бейкером, Лондон, 1964, стp. 192). Двадцать мытарств и демонические мытари - точное число, необходимо пройти душе по словам о.Серафима, чтобы достигнуть небес (Душа После Смерти, Там же., стp. 256). Вся мифология мытарств происходит непосредственно из гностицизма.
15. Архиепископ Лазарь замечает, что учение о мытарствах появляется в русском религиозном искусстве, включая символы Страшного суда, «очень поздно и чрезвычайно ограничено», не ранее, чем в 16-м веке. Изображение ангела с весами, взвешивающего души» является вторжением в русскую иконопись тайной традиции Запада, у которой есть долгая история, восходящая к эпохе Ренессанса. Германия и Польша были рассадниками еврейской Каббалы и других форм Теософии (Парацельс, Джейкоб Боехм, Angelus Silesius, и т.д.), у которых есть корни в гностицизме (См. З.В. Дэвида,) Влияние Джейкоба Боехма на русскую религиозную мысль», Slavic Review XXI, 1 [1962], стp.41-64). Их письма и переводы древней литературы, такие как египетская Книга Мертвых, часто содержат иллюстрации «судящих ангелов» (См. Л. Пухэло, Душа, Тело и Смерть. (Synaxis Press, Dewdney,до н.э.) 1979, стр 163, 174).
16. Рудольф, стp. 171. 17. Ориген, Мятежник Селсум, VII, 60, например. 18. Большая Книга или Книга Душ Манди, гностиков Ирака и Ирана, имеют дело с восхождением души «по дороге смерти» к сфере Света. Это содержит гимны, спетые во время «Мессы для Мертвых». Как В. Форестер объясняет, «так как путешествие души проходит через опасные демонические сферы, ей требуются определенные гарантии», такие как крещение, знаки (печати), добрые дела, магические слова и, конечно, молитвы церкви (Gnosis: Сборник гностических текстов (том.2),

пер. Р. МАКЛ. Уилсон. Оксфорд, 1974, p. 133).
19. Гностическая Религия: Откровение Бога и Начало христианства, Бостона, 1958, стp. 165.
20. "Душа После Смерти", стр 189-195. III

Миф о мытарствах. Неогностицизм о.Серафима Роуза. Часть 1

Начал переводить одну любопытную книгу, надеюсь довести дело до конца

пожертвование автору перевода можно направить на карту
Сбербанка 4276 5500 5352 2226


Миф о мытарствах. Неогностицизм о.Серафима Роуза.
автор: Священник Михаил Азкул. Перевод Константин Кириченко

Предисловие переводчика

Наверное нет такого человека в русской православной церкви, который не слышал бы о демонских мытарствах после смерти. Идея простая, - бессмертная душа, разлучаясь с телом, попадает в лапы к злобным демонам, которые определяют ее посмертную участь, исходя из количества и тяжести содеянных, но не исповеданных священнику человеком при жизни грехов, однако при этом они проявляют чудеса объективности, если добродетели и дела милосердия умершего превышают тяжесть его нехороших деяний (четких критериев такого определения учение о мытарствах не предлагает), то, скрежеща зубами, демоны признают, что подследственная душа им не принадлежит и пропускают ее в рай.
Отдельного внимания заслуживает тот факт, что мытари специализируются по видам грехов и демоны воровства, например, не занимаются рассмотрением греха чревоугодия, как и наоборот. Это жутковатое учение выдается его апологетами за истину, содержимую православной церковью от начала, самым же известным основополагающим его текстом является описание мытарств блж.Феодоры из "Жития Василия Нового", созданное в X веке от Р.Х. Кроме того, учение о мытарствах освящено громадным авторитетом православного святителя 19 века епископа св.Игнатия (Брянчанинова), который в своем труде "Слово о смерти" приводит подробное описание мытарств, а также подтверждающие изречения святых отцов по данному предмету, ссылок на первоисточники выбранных им цитат св. отцов еп.Игнатий не дает. Не менее эпохальным событием для апологетов учения о
мытарствах стала, вышедшая в конце XX столетия, книга иеромонаха РПЦЗ о.Серафима Роуза "Душа после смерти"(много вы знаете трудов простого духовенства РПЦЗ, переведенных и изданных церковными издательствами московской патриархии большими тиражами до объединения церквей?), в которой о.Серафим развивает взгляды св.Игнатия на мытарства, также привлекая свидетельства святых отцов (без указания
первоисточников) и различных, в том числе не христианских, авторов. Основная мысль его труда такова - учение о мытарствах есть апостольское и древнейшее. Книга отца Серафима получила широкое распространение среди прихожан РПЦ МП. Вместе с "Житием Василия Нового" и "Словом о смерти" св. Игнатия, ее можно встретить в церковной лавке множества приходов РПЦ МП в России. Из современных церковных публицистов, популяризующих учение о мытарствах в РПЦ МП, следует особо отметить убиенного о. Даниила Сысоева и о.Олега Стеняева. Время от времени, некоторые церковные миссионеры и публицисты, видимо испытывая некоторый диссонанс между евангелием (радостная весть)
христианства и фатализмом учения о мытарствах, робко замечают, что учение о мытарствах нельзя понимать буквально, но, скорее как метафору, однако совершенно не как метафору понимали его св.Игнатий (Брянчанинов) и отец Серафим Роуз и для абсолютного числа членов РПЦ МП, включая духовенство, миссионеров - мирян, катехизаторов, церковных публицистов, их мнение является истиной в последней инстанции. Не так давно с критикой учения о мытарствах выступил известный миссионер РПЦ МП профессор богословия, протодиакон Андрей Кураев и практически незамедлительно редактор портала Православие.ру выложил большую статью с опровержением взглядов Кураева, снабженную обильным цитированием святых отцов, как обычно без указания источников и авторства переводов. Зато каждая цитата св.отца, подтверждающая учение о мытарствах, увенчана изображением его иконы, вероятно для того, чтобы у читателя не возникло сомнений в том, что святой отец действительно высказывался подобным образом. Возникает странное ощущение, что некая группа лиц в РПЦ МП весьма заинтересована в пропаганде этого сомнительного учения. Разумеется, всегда можно сказать, ну что за пустяки? К чему эта конспирология? Есть такое учение или нет его, никому же от этого не холодно и не жарко, оно ни на что не влияет. А вот это как посмотреть. Мы ясно видим, как религиозное учение определяет духовную и повседневную жизнь адептов начиная уже с дописьменной мегалитической культуры. Кому бы пришло в голову в ручную возводить Стоунхедж не имея религиозных обоснований? А вавилонские зиккураты? А египетские
пирамиды? За всеми этими гигантскими постройками стоят религиозные мифы. Мистерии древних греков четко воспроизводят соответстующие мифы. Исламский фанатик убивает толпу гяуров в рамках коранических посулов немедленного попадания в рай, а
христианское учение приводит мучеников к добровольной и радостной смерти за Христа. И неужели кто-нибудь в здравом уме и твердой памяти станет утверждать, что такое серьезное учение, как о мытарствах, касающееся посмертной участи души, исходящее, по утверждению св. Игнатия, от апостолов и подтвержденное, по его же словам, сонмом православных святых не будет иметь никакого влияния на духовную практику?
Не будет каким-то образом воспроизводиться верующими? Такое утверждение прозвучит весьма легкомысленно.
Давайте зададим себе простой вопрос. Почему в РПЦ МП основное внимание верующих направлено не на Таинство Евхаристии, что было бы естественно для христиан, а на Таинство Покаяния, т.е. исповеди? Из истории Церкви мы знаем, что Покаяние установлено для воссоединения человека с Церковью после его отпадения через поступки, несовместимые с именем христианина. Член церкви, не совершающий смертных грехов, постоянно участвующий в Евхаристии не имеет нужды воссоединяться с Церковью через покаяние за каждой Литургией. Значит дело не в отпадении от Церкви, а в реализации религиозного мифа и этот миф о мытарствах. Разумеется, допуск к основному для христианина Таинству св.Причащения в РПЦ МП затруднен различными пищевыми ограничениями и канонами, требует специальной подготовки, но разве дело только в этом? Если бы для христианина Причастие составляло высшую ценность, разве не нашел бы он возможность быть у Чаши хотя бы каждое воскресенье? А может быть так происходит потому, что учение о мытарствах не выделяет особой роли Евхаристии в деле их прохождения? Как собственно и вера во Христа Спасителя не является, вопреки ожиданиям, сколь-нибудь полезной на мытарствах, да и Его прямое вмешательство в процесс бесовского суда как-то не предполагается....
Зато мы видим исключительную важность исповеди, как средства "изглаживания грехов" из бесовской грамоты (хартии). Основа мифа такова - при совершении человеком некоего греха, специально приставленный к нему бес, отвечающий за этот конкретный вид греха, заносит его в свою хартию, которую и предъявляет против подследственной души на мытарствах. Самый простой и действенный способ удалить данную запись о грехе - исповедать грех православному священнику, при этом важно, чтобы он был канонически правильно рукоположен не менее канонически правильным епископом. Вполне естественно, что при практическом воспроизведении данного религиозного мифа мы видим и огромные очереди на исповедь каждую неделю, причем человек не обязательно идет после нее к Чаше, и слепое
послушание "батюшке", доходящее до абсурда, и младостарчество. А чему удивляться если в рамках учения о мытарствах от священника буквальным образом зависит твоя посмертная участь? Рискну предположить, что современное представление и практика покаяния в РПЦ МП испытали сильнейшее влияние учения о мытарствах. Искажен вектор духовной жизни христианина, а это очень серьезно. Как можно, например, в рамках теории мытарств «постоянно радоваться», например, следуя призыву апостола Павла? Хороша радость перед бесовскими таможнями.
Таким образом, мы видим, что воспроизведение данного религиозного мифа вызывает у верующего чувства страха, беспокойства, недоверия к Спасителю, да и можно ли серьезно говорить о любви и доверии к тому, кто допускает функционирование бесовских судебных органов, молча соглашаясь с их вердиктами? При накоплении внушительного "отрицательного баланса" прегрешений ( а критерий у каждого свой) у верующего может возникать и возникает уныние, депрессивное состояние, отчаяние, часто сопровождаемые алкоголизмом. Нередко человек просто уходит из церкви, не выдержав напряженной борьбы с записями в бесовской хартии, а бывает так, что познакомившись с учением о мытарствах, решает не идти в церковь совсем.
Предлагаемая вашему вниманию книга - очередная попытка пролить свет на корни учения о мытарствах, она написана в конце прошлого века, еще до канонизации св. Игнатия (Брянчанинова), клириком РПЦЗ о.Михаилом Азкулом.
Цитаты из Священного Писания даны мною здесь в Синодальном переводе или на ЦС.

Введение

Многие из вас наверное слышали о гностической религии возникшей среди древних евреев и греков. Апостол Павел упоминает о её появлении в христианской среде в 1Tм.6:20: "лжеименные знания"(gnosis). Гностицизм, должно быть, очаровал некоторых первых христиан, иначе бы Павел не давал объяснений относительно этой ереси. Время от времени, в истории церкви, она вновь появлялась, как это было в девятнадцатом веке, а также и в наши времена. К счастью гностическое влияние на церковь в настоящее время незначительно (речь об РПЦЗ, прим.перев.); но есть некоторые богословские труды, в частности отца Серафима Роуза "Душа После Смерти" (1), которые весьма беспокоят нас в этом отношении. В частности его доктрина "мытарств" является целиком гностической. Св. Ириней Лионский, Св. Ипполит, Тертуллиан и другие христианские ересеологи, описывая попытки богословов второго и третьего века, приспособить гностицизм к христианству, не обещали, что этого не произойдет снова. В труде отца Серафима Роуза мы видим очередную попытку такого синтеза, хотя и без цели, конечно, продвижения гностической доктрины, как таковой . Его попытку можно назвать «неогностицизмом», вследствие изложения идеи о «восхождении души» к Богу после смерти, источник которой - древний гностицизм, несмотря на то, что эта идея появилась у отца Серафима косвенно через российских авторов 19-го века. Замечателен также факт, что "Душа После Смерти" и другие книги и статьи о.Серафима не показывают реального знания им гностической доктрины, что также объясняют его энергичные протесты против обвинений в распространении гностических взглядов. После прочтения его книги можно прийти к заключению, что точка зрения о.Серафима на восхождение души Богу через демонические «мытарства» или «заставы» или «сторожевые башни» не была сознательной реконструкцией Кристиана Фейта. Скорее его видение духовного мира было результатом недисциплинированного чтения «российских мистиков» девятнадцатого века и его интереса к Восточным религиям. (2) Отец Серафим пал жертвой собственного энтузиазма и невежества. В предисловии к "Душе После Смерти" отец Серафим смело заявляет, что гностическая теория о "мытарствах" является учением, которое Православная Церковь имела с самого начала и которое отражено в бесчисленных, принадлежащих отцам церкви, письмах, Житиях Святых, и в Богослужебных текстах Православной Церкви, а также преподавалось непрерывно в Церкви даже до сегодняшнего дня.(3) Таким образом, его книга призвана привлечь внимание православной общественности и мира к этому неоправданно забытому ныне древнему христианскому учению.«Главными вдохновителями» его книги стали двое русских отцов девятнадцатого века - епископы Игнатий Брянчанинов (1807 - 1867) и Феофан Затворник (1815-1894). Также отец Серафим положился в не меньшей степени на митрополита Maкария Московского и Св. Иоанна Максимовича из Сан-Франциско. Первые три из этих епископов были современниками и жили в то время, когда Россия испытывала мощный наплыв западной «мистической литературы» - Мейстер Экхарт, Джейкоб Боехм, Эммануэль Сведенборг (1688-1772), коих отец Роуз подробно цитирует (Там же., стр 101-105, 114-116, 121.) Юнг-Стилланг, мадам Гуион, и т.д. были также популярны и широко читаемы. (4) Будучи гностиками, или, говоря современным языком, «теософами», эти мужчины и женщины хвастались своим секретным знанием "иного мира". В «святую Русь», они принесли менталитет, чуждый ее культуре и религии. Оба епископа - Игнатий Брянчанинов -ведущий защитник "православного" учения о воздушных мытарствах в России 19-го века (5) - и Феофан Затворник были хорошо знакомы с этой иностранной литературой. Епископ Игнатий, впрочем, был более осторожен, чем последний. Он неодобрительно относился к западным методам духовного размышления (совр. медитации), особенно к практикам Фомы
Кемпийского, Франциска Ассизского и Игнатия Лойолы, основателя ордена Иезуитов. Писатели эти, по его словам, придавали слишком много значения воображению, «которое приводит к нездоровому волнению и заблуждению». (6) Епископ Феофан напротив, был благожелательно настроен к латинской мистике. Он рекомендовал своим духовным детям чтение латинских духовных писателей, например, Бернарда из Клерво, Фрэнсиса де Саль, Фомы Кемпийского и т.д. В любом случае, отец Серафим утверждает, что оба они единодушно разделяли учение о мытарствах. Но так ли это? Епископ Игнатий пишет :"Для истязания душ, проходящих воздушное пространство, установлены темными властями отдельные судилища и стражи в замечательном порядке. По слоям поднебесной, от земли до самого неба, стоят сторожевые полки падших духов. Каждое отделение заведывает особенным видом греха и истязывает в нем душу, когда душа достигнет этого отделения.Воздушные бесовские стражи и судилища называются в Отеческих писаниях, мытарствами,а духи, служащие в них, – мытарями."(7)Четыре объемных тома собрания сочинений епископа Игнатия были впервые изданы в Санкт-Петербурге между 1865 и 1867. Перевод отца Серафима был взят из издания 1883 года. Мы можем только предположить, что последующие два издания содержат то же самое и это правильный перевод. Кроме того, отец Серафим берет большую часть «принадлежащего отцам церкви свидетельства» для подтверждения учения о мытарствах
из русского перевода епископа Игнатия греческих, латинских, армянских, сирийских и персидских текстов. Таким образом "Душа После Смерти" часто дает нам английский перевод русского перевода с другого языка. (8). Но если вы внимательно посмотрите на это «свидетельство» (каждый раз, когда вы в состоянии проверить источники Роуза и точность русских переводов епископа Игнатия), вы обнаружите (как мы увидим далее), что принадлежащие отцам церкви тексты, которые они используют не выражают мнение,которое они желают им приписать, если только цитаты не были выдернуты из контекста. Обращение отца Серафима с текстами епископа Феофана Затворника («не менее последовательный защитник этого учения») также произвольно. Как и епископ Игнатий, еп.Феофан (Говоров) взят в качестве непререкаемого представителя Православной церкви. В этом качестве Роуз указывает их без всякой критики. Фактически, он, кажется, изменил христианскую доктрину спасения (soteriology) согласно тому представлению, которое он считал их доктриной. Может быть два епископа и не имели идентичного мнения по рассматриваемому вопросу, для Роуза это не так важно, он считает, что их мнения совпадали. Возьмем для примера цитату из комментария епископа Феофана на Псалом 118:80, "Да будет сердце моё непорочно в повелениях Твоих, чтобы мне не постыдиться.""Пророк не упоминает, как и где не посрамится. Ближайшее не посрамление бывает во время восстания внутренних браней...Второй момент не посрамления есть время смерти и прохождения мытарств. Как ни дикою кажется умникам мысль о мытарствах, но прохождения их не миновать. Чего ищут эти мытники в проходящих? Того, нет ли у них ихнего товара. Товар же их какой? Страсти. Значит, очень сомнительно, чтобы душа, пока в ней остаются еще сочувствия к предметам каких-либо страстей, не посрамится на мытарствах. Посрамление здесь в том, что душа сама бросается в ад."Эта цитата содержится на страницах 94-95 "Души После Смерти". Роуз не приводит никаких библиографических данных, кроме названия. Это не имеет значения. Для него вопрос давно решен. Епископ Феофан подтвердил слова епископа Игнатия. (9). Два столпа православия 19-го века учили о мытарствах одинаково. Никто не может сомневаться в том, что учение о «мытарствах" - истина православной Веры. Такова природа его неаккуратного исследования. Видимо, он ожидает, что мы будем принимать цитаты, наваленные одна на другую, в качестве доказательств. Потому если нет никакого подходящего стиха или параграфа, отец Серафим просто вкрапляет в свой текст имена известных православных богословов и утверждает, что они выступали в защиту этой гностической теории. Но простое утверждение не доказательство. Мы не слышим аргументов, никаких обращений к общим принципам, никаких ссылок на работы других ученых для подтверждения своих взглядов. Любопытно, что после столь неистового утверждения этой теории, отец Роуз поясняет: «Учение о мытарствах в православных источниках никогда не определялось как 'догма', принадлежа скорее традиции православного благочестия». (10), Одним словом, ощущая слабость своего
положения, он пытается противопоставить «догму» «благочестию». Но «догма» в переводе на понятный язык, то чему верит церковь: истинное «благочестие» опирается на «догму», равно как и «догма» - продукт «благочестия» или святости. По этим и другим причинам любой изучающий православную сотериологию не должен обращаться к "Душе После Смерти" как к надежному источнику. Среди множества других её ошибок эта книга нигде не показывает связи между православной доктриной Благодати и идеей мытарств. (11) Отец Серафим выворачивает Священное Писание, чтобы удовлетворить своей теории. Он использует измененные литургические тексты (12). Он прочитывает буквально в Житиях Святых то, что более обоснованно представляется моральной или духовной (аллегорической) интерпретацией. Он путает вред демонов в этой жизни или кому-то из христиан в час смерти с их воображаемой деятельностью после смерти. Понятие отца Серафима об отношении души к телу древнегреческое. Отказываясь исследовать литургические и принадлежащие отцам церкви тексты о «дремоте» или «сне» души отделившейся от тела, он, естественно, неправильно понимает их (Там же., стр 249-253). Он уродует духовную сферу, не осознавая, что «небеса» (Век Грядущий), и «ад» (вечное наказание) еще не настали; и он также не осведомлен о различии между временным «гадес» или "шеолом" (местожительство мертвых) и постоянным «адом» (Ад). Кроме того, его знание отцов недостаточно. Он не различает «Отцов церкви» (кто говорит за церковь), и «церковных авторов» (кто обычно говорит за себя). Он нечувствителен к различию между подлинной, принадлежащей отцам церкви литературой и к «сомнительной и ложной» (апокрифам) например, он приводит апокриф "Исход Души"(который действительно разъясняет теорию мытарств), в качестве текста, написанного Св. Кириллом Александрийским (+444), тогда как, ни Св. Кирилл, ни любой другой Отец церкви не писали его. (13) Наконец, уверенность отца Серафима в не христианские источниках, поддерживающих теорию мытарств, в лучшем случае вводит в заблуждение. Он стремится произвести впечатление на нас своим знанием тибетской и египетской Книги Мертвых, современной Теософии и современных исследований относительно "выхода из тела». Он одобряет веру популярного телевизионного евангелиста Билли Грэма в ангелов. (14) Он заходит, настолько далеко, что называет эти «свидетельства» «поразительным подтверждением для изучения состояния души немедленно после смерти». (15) Требуя от других следовать за святыми отцами, действительно странно, что сам он отказывается признавать такие свидетельства и события как «сатанинские». На страницах, которые следуют далее, мы надеемся детализировать эти обвинения. Идея мытарств - грубое и неверное истолкование Апостольской Традиции.

ССЫЛКИ:
1. St Herman Press, («Платина», около 1980).
2. См. П. Кристенсена, «Поиск Правды Отца Серафима: Его Религиозное и Философское развитие Его Преобразования», «Православное Слово» XIX, 1-2 (1983), стр 25-31.
3. Душа После Смерти, стр. 2.
4. Большаков, Российские Мистики, Каламазо, 1976, стр. 105.
5. Душа После Смерти, стр. 94.
6. Цитата, Большаков, стр. 162.
7. Душа После Смерти, стр. 75.
8. Очевидно, комментарий не переведен. Серафим Роуз предполагает, что мы читаем английское резюме, напечатанное Новым Женским монастырем Дивеево, Спринг-Вэлли, Нью-Йорк, 1978, p. 24 (Там же., p. 96). Вывод здесь - то, что Матери Женского монастыря - защитники теории мытарств. Аналогично, архимандрит Женского монастыря Андрей , говорят «использование этих двадцати мытарств очень эффективно для подготовки к причастию и покаяния..» (Душа После Смерти, p. 256). Отец Серафим не цитирует книги, никакой статьи, никакой лекции архм. Андрея. Он хочет, чтобы мы думали, что, так как архм. упомянул историю «Феодоры» (см. главу V), он также принял его как православное богословие. Так может быть; но у нас нет способа проверить слова о.Серафима.
9. Отец Серафим не всегда уверен в твердости своей позиции. Факты часто вынуждают его усовершенствовать свою первоначальную декларацию по мытарствам. Например, «Хорошо сказал епископ Феофан Затворник, что даже испытание на воздушных мытарствах, может оказаться, скорее искушением, чем обвинением» (Там же., 188). Можно задаться вопросом, также, был ли он действительно в согласии с отцом Роузом и Брянчаниновым по вопросу о мытарствах (см. Там же., p. 36). Это обращение к владыке Феофану, возможно, было ошибкой и, возможно, он не должен был использовать его как теологического гида. Есть ученые, которые утверждают, что Феофан никогда не защищал теорию мытарств. 3 ноября 1980 преподаватель в Научно-исследовательском центре Гарвардского университета написал письмо отцу Серафиму, вежливо упрекающее его за искажение позиции Феофана и за характеристику различия между этими двумя иерархами как «незначительные». Преподаватель Научно-исследовательского центра настаивает, что в своей книге, "Душа и ангел, не Тело, Но Дух", еп.Феофан «опроверг учение Брянчанинова о душе после смерти в сильных выражениях». В предисловии к исправленному изданию 1891 года этой книги владыка обращается к брошюре с проповедью Брянчанинова о смерти которая излагает теорию мытарств. Его формулируемая цель - «разоблачение ошибочности положений, содержавшихся в этой брошюре». Другими словами, упоминание о мытарствах в письме еп.Феофана должно быть понято не как посмертный опыт, но в духовном смысле, как борьба со страстями.
10. Там же., стр. 36
11. См. письмо отца Панайотеса Карраса архиепископу Виталию Монреальскому (11/24 октябрь 1980). Переиздание в Журнале Института Сербо-византийских Исследований 2 (1994), стр 66-68.
12. Песнь 8 « Канон при разлучении души и тела» читаем,
"O Ты, воистину родившая Господа Вседержителя, владыку горьких мучений, начальника миродержца; удали далеко от меня, когда умереть хочу, да Тебя во веки славлю, о Святая Богородица" "O thou who didst bear the Lord Almighty, banish thou far from me when I come to die, the Chieftain of bitter torments who ruleth the universe; and I will glorify thee forever, O holy Birth-Giver of God" (Hapgood, 1922 выпуск, стр 364-365).. В Душе После Смерти, p. 194, мы читаем:" «О ты, воистину родившая Господа Вседержителя, горьких мытарств начальника миродержца удали далеко от меня, когда умереть хочу, да Тебя во веки славлю, о Святая Богородица.» (Гимн 8). "O thou who gavest birth to the Lord Almighty, remove far from me the Chief of the bitter toll-houses , the ruler of the world, when I am about to die, that I may glorify thee forever, O Holy Theotokos" Классический перевод Изабель Хэпгуд (Лондон, 1906, 1922) «Книга Церковной службы» перевод со Старого славянского и греческого языка был подтвержден патриархом (Св.) Тихоном Московским (13 ноября 1921).
Это прямая фальсификация! Отец Серафим не хочет сообщить нам источник своего текста, таким образом, мы должны прийти к заключению, что его версия Песни 8 была взята или у епископа Игнатия, или отец Серафим Роуз, сделал собственный перевод с некоторого не названного источника, или он просто изготовил его, потому что не мог найти фактическое соглашение со своей доктриной. В любом случае слова «горькие мытарства» должны быть рассмотрены как преднамеренная, предумышленная фальсификация и искажение текста. Как мы будем видеть, отец Серафим не был выше таких методов в тщетном усилии подтвердить свою точку зрения.
(ВНИМАНИЕ! современный вариант канона, используемого РПЦ МП совпадает с текстом, который приводит о.Серафим Роуз, но не совпадает с текстом, приводимым автором данной книги, в русском издании книги ДПС о.Серафима текст канона приведен на ЦС языке русскими буквами и также совпадает с ныне используемым в РПЦ МП, текст содержится в «Малом требнике» РПЦ МП изд. Сретенского монастыря 1991 г. прим. переводчика).
13. Там же., стр. 82. В Александрии в седьмом веке была мастерская, единственная цель которой состояла в том, чтобы подделывать письма отцов и еретиков, включая Св. Кирила (См. Дж. Даниелу, «L'Apocatastase chez Saint Gregoire de Nysse», Recherches de science religieuse XXX (1940), 335-336. См.Св. Анастасий Синаит, Via Dux PG 89 289D-292A. Также интересен факт, что гностицизм, против которого боролись отцы, родился в Египте. Теория мытарств, Гностики (См. К. Рудольфа, Гнозис: Природа и История гностицизма. пер. Р.Л. Уилсоном. Сан-Франциско, 1987, стр 171-173).
14. Душа После Смерти, стр. 92.
15. Там же., стр. 173; и стр 99, 106, 113, 119, 124, 160. Отец Серафим, кажется, придал правдоподобность «астральному проецированию» или «проецированию астрального тела», то есть, "Культивируя определенные медиумические методы, можно не только войти в контакт с бесплотными духами, как делают обычные медиумы (когда их сеансы подлинны), но и действительно войти в их область существования и «путешествовать» среди них." (Там же., стр. 106).

Евангельские повествования о воскресении

Мы уже видели, почему евангелия представляют столько проблем для историков, желающих узнать, что же произошло на самом деле. Это особенно справедливо для евангельских повествований о воскресении Иисуса. Действительно ли это тот род источников, к которым могут обращаться историки, исследующие события прошлого? Не говоря уже о том обстоятельстве, что они были написаны спустя 40–65 лет после описанных в них событий, причем людьми, которые не были их свидетелями, жили в других частях света, в другое время и говорили на других языках, – помимо всего перечисленного они изобилуют расхождениями, некоторые из которых не могут быть согласованы между собой. В действительности евангелия расходятся друг с другом почти в каждой детали своих повествований о воскресении.

Эти повествования содержатся в Мф 28, Мк 16, Лк 24 и Ин 20–21. Перечитайте внимательно эти рассказы и ответьте на некоторые основные вопросы: кто первым пришел к гробнице? Одна Мария Магдалина (Иоанн)? Или Мария Магдалина с другой Марией (Матфей)? Или Мария Магдалина с Марией Иаковлевой и Саломией (Марк)? Или обе Марии с Иоанной и несколькими другими женщинами (Лука)? Был ли камень уже отодвинут в сторону, когда они пришли к гробнице (Марк, Лука и Иоанн)? Или же, по всей вероятности, нет (Матфей)? Кого они там увидели? Ангела (Матфей), юношу (Марк) или двух мужей (Лука)? Отправились ли они немедленно к ученикам, чтобы сообщить им об увиденном (Иоанн) или нет (Матфей, Марк и Лука)? Что приказали сделать женщинам личности (или личность), встреченные ими у гробницы? Передать ученикам, что они увидят Иисуса в Галилее (Матфей и Марк) или же чтобы они вспомнили, что сказал им Иисус, когда он был еще в Галилее (Лука)? Передали ли женщины эти слова ученикам (Матфей и Лука) или нет (Марк1)? Видели ли ученики Иисуса (Матфей, Лука и Иоанн) или нет (Марк)? Где они видели его – только в Галилее (Матфей) или только в Иерусалиме (Лука)?

Есть и другие расхождения, но и перечисленных достаточно, чтобы доказать мой тезис. Должен подчеркнуть, что некоторые из этих расхождений едва ли поддаются согласованию, если только толкователи не прибегают ко всевозможным ухищрениям. Например, как быть с тем обстоятельством, что женщины, судя по всему, встречают у гробницы разных людей? У Марка это один юноша, у Луки их двое, а у Матфея – один ангел. Иногда те из читателей, которые не в состоянии мириться с тем, что в библейском тексте могут быть расхождения, объясняют их тем, что женщины в действительности встретили у гробницы двух ангелов. Матфей упоминает лишь одного из них, но не отрицает наличие второго; более того, ангелы были в человеческом обличье, потому Лука и утверждает, что там были двое мужчин; Марк также по ошибке принимает ангелов за мужчин, но упоминает лишь об одном из них, не отрицая, однако, что их было двое. И таким образом, проблема с легкостью решается! Но такое решение, по меньшей мере странно, ибо предполагает, что случившееся в действительности отличается от написанного в аю&ом из евангелий, ибо ни одно из них не упоминает о двух ангелах. Такой способ толкования, призванный примирить четыре текста друг с другом, предполагает создание совершенно нового текста, не похожего ни на один из них. Разумеется, каждый волен при желании сочинить собственное евангелие, но это, пожалуй, не самый лучший способ интерпретировать евангелия в том виде, в каком мы их имеем.

Или возьмем второй пример – еще более показательный. Матфей прямо говорит, что ученикам было сказано идти в Галилею, потому что там они увидят Иисуса (28:7), они так и поступают (28:16), и именно там Иисус встречает их, чтобы дать последние наставления (28:17–20). Рассказ не только предельно ясен, но и полностью противоречит тому, что происходит у Луки. Здесь никто не велит ученикам отправляться в Галилею. Два мужа у пустой гробницы напоминают женщинам, что когда Иисус еще бкл в Галилее, он объявил им о предстоящем воскресении. А поскольку ученикам здесь не сказано идти в Галилею, они остаются в Иерусалиме, в земле Иудейской – где Иисус и встречает их «в тот же день» (24:13). Иисус говорит с учениками и прямо предписывает им не покидать город, пока они не облекутся «силою свыше» (не получат Дух), что, согласно Деян 1–2, происходит более чем сорок дней спустя (т. е. они не должны отправляться в Галилею; 24:49). Он выводит их за пределы Иерусалима, в близлежащее селение Вифанию, дает им последние наставления и возносится от них на небо (24:50–51). И мы узнаем, что ученики поступили так, как он им повелел: они остались в городе, служа Богу в Храме (24:53). В книге Деяния апостолов, написанной тем же автором, что и Евангелие от Луки, мы находим, что они оставались в Иерусалиме больше месяца, вплоть до дня Пятидесятницы (Деян 1–2).

Здесь явно имеет место противоречие. В одном евангелии ученики немедленно отправляются в Галилею, а в другом они никогда туда не возвращаются. Как подчеркивал исследователь Нового Завета Рэймонд Браун, сам являющийся католическим священником: «Таким образом мы должны отвергнуть тезис, согласно которому евангелия могут быть гармонизированы путем переделок, когда Иисус является Двенадцати несколько раз, сначала в Иерусалиме, потом в Галилее… Различные евангельские рассказы повествуют, по существу, об одном и том же главном явлении Двенадцати, вне зависимости от того, помещают ли они его в Иерусалим или в Галилею»2

Далее мы рассмотрим более подробно, что именно данное противоречие означает для реконструкции подлинного хода событий. Пока же достаточно отметить, что, согласно ранним евангелиям, когда Иисус был арестован, его ученики обратились в бегство (Мк 14, Мф 24:46). Кроме того, эти рассказы предполагают, что именно в Галилее они видели Иисуса живым после распятия (намек на это содержится в Мк 14:28; однозначно утверждается в Мф 24). Самое вероятное тому объяснение – когда ученики бежали из страха быть схваченными, они покинули Иерусалим и отправились домой, в Галилею. И там они – или, по крайней мере некоторые из них, – как утверждается, видели Иисуса живым.

Некоторые люди приводили довод, что если Иисус действительно был воскрешен из мертвых, то это должно было стать настолько поразительным событием, что, разумеется, свидетели от волнения вполне могли перепутать некоторые подробности. Но моя позиция в данной дискуссии довольно проста. Во-первых, мы не имеем дело с непосредственными свидетелями. Мы имеем дело с авторами, жившими в других странах десятилетия спустя после описываемых событий, говоривших на других языках и основывавших свои рассказы на историях, которые циркулировали в течение всех этих промежуточных лет. Во-вторых, эти рассказы не просто расходятся незначительно в паре мелких деталей – они прямо противоречат друг другу едва ли не по всем пунктам подряд. Это не тот род источников, на которые могут полагаться историки, желающие установить, что же в действительности имело место в прошлом.
А как насчет свидетельства Павла?


Барт Эрман

Пастырские послания апостола Павла

По поводу так называемых пастырских посланий, Первого и Второго посланий Тимофею и Послания Титу, споров среди ученых возникает еще меньше, чем в случае с Посланиями к Колоссянам и Ефесянам. Ученые Северной Америки, Великобритании и Западной Европы, где ведутся наиболее серьезные библейские исследования, уже давно придерживаются единого мнения, гласящего, что Павел не писал эти книги.

Пастырскими посланиями они названы потому, что в них «Павел» дает наставления Тимофею и Титу, якобы служащим священниками в Ефесе и на острове Крит, и объясняет, как им следует исполнять пастырские обязанности в церкви. Эти книги изобилуют пастырскими советами для последователей Павла, посвященными таким вопросам, как умелое управление общиной, противостояние лжеучителям, выбор глав церкви.

Мог ли Павел написать эти послания? Разумеется, теоретически мог бы, но аргументы против представляются большинству ученых на редкость убедительными.

Принято считать, что все три послания написаны одним и тем же человеком. Чтение 1 Тим и Тит подтверждает это предположение: в них затрагиваются одни и те же темы, изложенные одинаковым или схожим языком. 2 Тим заметно отличается от них, но если сравнить его первые строки с первыми строками 1 Тим, то и они покажутся почти идентичными.

Ученые установили, что их автор отнюдь не Павел, по лексическому составу и стилю посланий. В них использовано 848 разных греческих слов, из которых 306 не встречаются больше ни в одном из посланий, написанных Павлом и включенных в Новый Завет (в том числе 2 Фес, Еф и Кол). Это означает, что более трети слов не входят в лексикон Павла. Около двух третей этих слов, не принадлежащих к лексикону Павла, употреблялись христианскими авторами II века. Иначе говоря, лексика этих посланий выглядит более развитой, характерной для христианства более позднего периода.

Некоторые из значимых слов, которые употребляет автор, встречаются и у Павла, однако применяются совсем иначе. Возьмем, например, слово «вера». Для Павла вера означает признание смерти Христа ради предстояния перед Богом. Это реляционный термин, под которым подразумевается нечто вроде доверия. В пастырских посланиях это же слово имеет другое значение — набор убеждений и представлений, составляющих христианскую религию (Тит 1:13). Это уже не реляционный термин: он определяет христианские учения, их содержание, в которое надлежит верить, — то есть употребляется в том же значении, как и в более позднем христианском контексте. Таким образом, это пример произрастания пастырских посланий из более поздних, непавловских условий.

Известно, что доводы, опирающиеся на лексический анализ, выглядят малоубедительно при попытках определить, принадлежит ли конкретная книга перу того или иного автора: лексикон людей меняется в зависимости от обстоятельств. Но в данном случае различия несомненны. Однако еще более весомым выглядит аргумент, согласно которому все положение церкви, подразумеваемое в пастырских посланиях, отличается от известных нам сведений о церкви времен Павла.

Довольно полное представление о церкви времен Павла мы имеем благодаря Первому и Второму посланиям к Коринфянам, где автор обсуждает внутреннюю работу собраний, их организацию, структуру, принципы действия. Но когда мы переходим к пастырским посланиям, все они кардинально меняются.

Церкви Павла не имели иерархической структуры. Во главе не стояли руководители или группы руководителей. Церкви представляли собой общины верующих, которые действовали так, как предписывал Дух Божий, воздействующий через каждого члена общины.

Важно помнить, что взгляды Павла были всецело апокалиптическими. Он верил: воскресение Иисуса указывает, что конец времен уже близок. Он может наступить в любой день вместе с появлением Иисуса с небес; мертвые воскреснут, живые верующие станут бессмертными и будут жить вечно в царстве будущего.

А что произойдет до этого, в то время, пока верующие ждут пришествия Господа? Они должны собираться вместе, чтобы поклоняться, выслушивать наставления, получать образование, поддерживать друг друга. Какой следует быть организации этих общин? Павел считал, что их организует сам Бог посредством Святого Духа; об этом говорится в 1 Кор 12–14. При крещении в христианской церкви верующие не только «умирают с Христом», но и облекаются Святым Духом, обозначающим присутствие Бога на земле до конца времен. В этот момент все получают своего рода «духовный дар», благодаря которому могут помогать другим членам общины. Одним людям достается дар знания, другим — наставления, третьим — жертвования, пророчествования, откровений на чужих или ангельских языках, непонятных большинству людей («говорение на языках»), толкования этих откровений («толкование языков»). Эти дары предназначены для общего блага, чтобы община верующих могла существовать мирно и гармонично до конца времен.

Но зачастую все шло не так, как было задумано, — например, в церкви Коринфа. Точнее говоря, там все смешалось и запуталось. Некоторые духовные «руководители» утверждали, что в большей степени одарены духовно, чем остальные, и создавали собственные группы последователей, что приводило к расколам внутри церкви. Ситуация окончательно вышла из-под контроля: некоторые представители церкви преследовали друг друга по суду. Процветала безнравственность: кое-кто из членов общины посещал распутных женщин и похвалялся этим в церкви, один человек сожительствовал со своей мачехой. Церковные службы превратились в истинный хаос, так как «более духовные» коринфяне решили, что истинный признак духовности — умение «говорить на иных языках», и во время богослужений состязались друг с другом, выясняли, кто способен говорить громче и чаще прочих. На еженедельные трапезы общины — настоящие трапезы, а не вкушение облаток с глотком вина — некоторые приходили заранее, объедались и напивались, а другие опаздывали (возможно, представители низших классов и рабы, вынужденные подолгу работать), и в результате им ничего не доставалось. Кое-кто в общине был настолько убежден в своем духовном превосходстве, что утверждал, будто уже воскрес вместе с Христом и правит с ним на небесах (подобные заявления гораздо позднее приводит автор Послания к Ефесянам).

Павел решает проблемы церкви, обращаясь к ней в целом и умоляя всех прихожан свернуть с опасного пути. Почему он не обращается к епископу или к старшему священнику церкви? Почему не отправляет письмо ее главе и не приказывает ему навести в церкви порядок? Потому что как такового главы церкви нет. Нет ни епископов, ни старших священников. В церквах Павла, в краткий промежуток времени между воскресением Иисуса и воскресением всех верующих, общиной управлял Дух Божий, воздействующий на каждого члена общины[53].

Что происходит при отсутствии официальной иерархии, назначенных лидеров, когда некому взять на себя руководство? Как правило, то, что случилось в Коринфе. Воцаряется хаос. Как можно обуздать этот хаос? Кто-то должен осуществлять руководство. Со временем это и произошло в церквах Павла.

После того, как сам он покинул сцену, его церкви приобрели иерархическую структуру: кто-то оказался наверху, кто-то начал отдавать приказания, кто-то встал над руководителями более низкого ранга, которые следили за порядком, за правильностью религиозных учений, вразумляли тех, кто вел себя неподобающим образом.

Во времена Павла подобной церковной структуры не существовало. Однако она описана в пастырских посланиях. Эти послания обращены к старшим священникам церквей в двух общинах, основанных Павлом. В посланиях говорится, как приструнить лжеучителей; даются указания для назначения епископов, явно осуществляющих духовный надзор за церковью, и диаконов, ведающих пожертвованиями и заботящихся о физических потребностях общины; приводятся наставления о том, как должны вести себя люди из разных социальных групп (мужья и жены, родители и дети, хозяева и рабы), чтобы церковь просуществовала достаточно долго.

Кроме того, с точки зрения Павла этот период не должен быть долгим. Павел считал, что конец наступит очень скоро. Однако конец так и не наступил, и его церквам пришлось заниматься организационными вопросами, чтобы выжить. Община стала упорядоченной, и в этой новой ситуации были написаны пастырские послания — вероятно, через два или более десятилетия после того, как Павел сошел со сцены. В этих новых обстоятельствах некий автор написал три послания, подписывая их именем Павла и тем самым придавая текстам его авторитет. Но это мысли неизвестного автора, а не Павла. Павел жил в другое время.

Эрман Барт. Иисус, прерванное Слово: Как на самом деле зарождалось христианство

Взгляды Павла и Матфея на закон

Я не раз думал о том, что случилось бы, если Павла и Матфея заперли бы вдвоем в одной комнате и предупредили, что не выпустят, пока они не придут к твердому соглашению о том, как последователям Иисуса надлежало относиться к иудейскому закону Интересно, сумели бы они обрести свободу или их скелеты истлели бы взаперти?

Если бы Матфей, писавший евангелие через 25–30 лет после появления трудов Павла, прочел хоть какие-нибудь из посланий Павла, то вряд ли вдохновился бы ими, а тем более счел богодухновенными. Матфей придерживается иных взглядов на закон, нежели Павел. Матфей считает, что последователи Иисуса обязаны соблюдать закон. В сущности, они обязаны исполнять его еще ревностнее, чем большинство религиозных иудеев, книжников и фарисеев. У Матфея Иисус говорит:

Не думайте, что Я пришел нарушить закон или пророков; не нарушить пришел Я, но исполнить. Ибо истинно говорю вам: доколе не прейдет небо и земля, ни одна йота или ни одна черта не прейдет из закона, пока не исполнится все. Итак, кто нарушит одну из заповедей сих малейших и научит так людей, тот малейшим наречется в Царстве Небесном; а кто сотворит и научит, тот великим наречется в Царстве Небесном. Ибо, говорю вам, если праведность ваша не превзойдет праведности книжников и фарисеев, то вы не войдете в Царство Небесное (Мф 5:17–20).

Павел считал, что последователи Иисуса, пытающиеся соблюдать закон, рискуют утратить спасение. Матфей полагал, что последователи Иисуса, не соблюдающие закон или не превосходящие праведностью самых религиозных иудеев, никогда не обретут спасение. Богословы и толкователи долгие годы пытались согласовать эти две точки зрения, и это стремление вполне понятно, поскольку обе они содержатся в каноническом Новом Завете. Но тот, кто читает Евангелие от Матфея, а затем Послание к Галатам, никогда не заподозрит, что существовала причина или способ примирить эти два высказывания. По мнению Матфея, быть великим в Царстве значит соблюдать все заповеди вплоть до последней, а чтобы войти в Царство, требуется соблюдать их еще усерднее, чем делают книжники и фарисеи. Для Павла войти в Царство (иначе говоря, получить оправдание) можно только благодаря смерти и воскресению Иисуса; язычникам строго запрещено придерживаться иудейского закона (например, обрезания).

Разумеется, Матфею также известно о смерти и воскресении Иисуса. Большую часть своего евангелия он посвятил описанию этих событий. И он тоже считает, что не может быть спасения, кроме как благодаря смерти Иисуса. Но для спасения требуется также соблюдать закон Божий. Ведь этот закон дан самим Богом. Если он когда-то ввел закон, то вряд ли потом передумал.

Один отрывок из Евангелия от Матфея указывает, что спасение, в сущности, вопрос не только веры, но и действия — эта идея совершенно чужда Павлу. В одном из эпизодов повествования об Иисусе, найденном только у Матфея, говорится о судном дне, который наступит в конце времен. Сын Человеческий придет во славе, со святыми ангелами, и все народы земли соберутся перед ним (Мф 25:31–45). Он разделит их на две группы, «как пастырь отделяет овец от козлов»: овец поставит справа от себя, козлов слева. Тех, кто стоит справа, он позовет в Царство Божье, «уготованное вам от создания мира». Почему все эти люди попадут в царство?

«Ибо алкал Я, и вы дали Мне есть; жаждал, и вы напоили Меня; был странником, и вы приняли Меня; был наг, и вы одели Меня; был болен, и вы посетили Меня; в темнице был, и вы пришли ко Мне».

Но «овцы» озадачены. Они не помнят, чтобы встречались с Иисусом, Сыном Человеческим, а тем более делали все перечисленное для него. И он объясняет: «Так как вы сделали это одному из сих братьев Моих меньших, то сделали Мне». Иными словами, только тот, кто заботится о голодающих, жаждущих, нагих, больных и заточенных, наследует Царство Божье.

«Козлы» же отправляются «в огонь вечный, уготованный диаволу и ангелам его». Почему? В отличие от «овец», они не заботились о Сыне Человеческом, когда он в этом нуждался. Они тоже озадачены, потому что не помнят встреч с ним. Но они видели других нуждающихся и отвернулись от них: «Так как вы не сделали этого одному из сих меньших, то не сделали Мне». Матфей завершает рассказ категоричным заявлением: «И пойдут они в муку вечную, а праведники в жизнь вечную». Таковы последние обращенные к народу слова Иисуса в Евангелии от Матфея.

Как согласуются эти слова с текстами Павла? С трудом. Павел убежден, что вечная жизнь ждет тех, кто верит в смерть и воскресение Иисуса. В рассказе Матфея об овцах и козлах спасения удостаивается тот, кто никогда даже не слышал об Иисусе. Оно даровано тем, кто проявил гуманизм и заботу о ближнем, когда тот особенно нуждался в них. Это совершенно иной взгляд на спасение[23].

В Евангелии от Матфея есть еще один удивительный эпизод. Богач приходит к Иисусу и спрашивает: «Учитель Благий! что сделать мне доброго, чтобы иметь жизнь вечную?» Иисус объясняет: «Если хочешь войти в жизнь вечную, соблюди заповеди». На вопрос, какие заповеди, Иисус перечисляет некоторые из десяти. Его собеседник отвечает, что уже выполнил их все, что еще требуется от него? Иисус советует ему раздать все его имение, «и будешь иметь сокровище на небесах» (См. Мф 19:16–22). Затем Иисус говорит: «И приходи и следуй за Мною» — и обратите внимание: призыв следовать за Иисусом звучит только после того, как богач раздает все, что имеет, и наследует небесное сокровище.

Интересно, что получилось бы, если бы двадцать лет спустя тот же богач обратился к Павлу Если бы Павла кто-нибудь спросил, как можно обрести вечную жизнь, неужели он ответил бы: «Соблюди заповеди»? Только не Павел. Заповеди тут совершенно ни при чем — в отличие от смерти и воскресения Иисуса. Посоветовал бы Павел собеседнику отдать все его имущество и в итоге получить сокровище на небесах? Ни за что. Только вера в Иисуса может принести вечную жизнь.

Бесспорно, Иисус говорил о спасении до его смерти, Павел — о спасении после нее, а Евангелие от Матфея написано позднее трудов Павла. Более того, у Матфея Иисус говорит о Страшном суде, который, очевидно, наступит после его смерти и воскресения. И в этом суть проблемы: если Иисус Матфея прав и соблюдение закона и любовь к ближнему как к самому себе может обеспечить спасение, как может быть прав Павел, считающий, что все это не имеет никакого отношения к спасению?

Барт Эрман. Иисус, прерванное Слово: Как на самом деле зарождалось христианство

http://www.e-reading.mobi/book.php?book=1019658

По следам апостола Фомы

19. Итак идите, научите все народы, крестя их во имя Отца и Сына и Святаго Духа,
20. уча их соблюдать все, что Я повелел вам; и се, Я с вами во все дни до скончания века. Аминь.
(от Мф.28)
Не так давно, на Фоминой неделе, получил я задание от настоятеля скачать для прихожан какое-нибудь тематическое кино, связанное с этим событием. На память мне сразу пришло, что апостол Фома проповедовал Христа в Индии, а сейчас там как-то совсем нехорошо к христианам относятся, вот и решил я найти что-нибудь про индийских христиан. И, о радость, Яндекс сразу же выдает мне видео о православной миссии в Индии. Вот этот ролик:



Итак, что мы узнаем из фильма. Христиане в Индии есть, и не просто христиане, а в этом штате - Махараштра есть православные. И не просто православные, а тяготеющие к нашей родной Московской Патриархии. Для тех, кто кино смотреть не любит или нет времени, вот краткое содержание. Один индийский человек, сейчас его зовут Поликарпом, раньше был англиканским епископом, но в 2013 году решил стать православным вместе со всей своей семьей. На тот момент было ему 26 лет. Тому, кто хочет критиковать англиканские нравы, советую открыть биографию нашего святейшего патриарха Кирилла и узреть, что он стал архимандритом в 25 лет. Но мы сейчас не о патриархе, а о Поликарпе. Вместе с Поликарпом желание перейти в православие изъявили еще 50 англиканских приходов, не слабо, да? Поликарп сразу отправил письма в Константинополь и в Москву, ну вроде как, кто ответит первым, тот и будет у них главным. Но время шло, а никто не отвечал. Потом, если я правильно понял, Москва отозвалась на чаяния туземцев и запустила процесс инициации. Здесь, казалось бы, чего проще. Есть пастырь, есть паства. Паства любит пастыря, они из одного племени, рукоположить его во иерея и решить вопрос. Но этого не произошло. Поликарпа стали мурыжить, один раз его даже позвали в Мумбай на хиротонию, там присутствовал небезызвестный диакон Георгий Максимов, соратник убиенного отца Даниила Сысоева. Отец диакон выяснил, что Поликарпу еще не стукнуло 30 лет, это было в 2015 году, а только 28 лет отроду, что является непреодолимым каноническим препятствием к рукоположению, см. биографию патр.Кирилла. В этот самый момент где-то в республике Коми епископ Питирим рукополагал во иереи очередного подростка.

Ну нельзя, так нельзя. За это время, а прошло два года, из 50 приходов с Поликарпом остались только пять общин - 170 человек. Литургию служить они не могут, поскольку нет священника, христианская община живет без Причастия.
Ладно, утешился я, посмотрев фильм, сейчас на дворе 2017 год, наверное все устаканилось, Поликарпа рукоположили, вопрос закрыли, община прирастает прихожанами. Благодаря вражьим технологиям мне удалось спросить об этом непосредственно Поликарпа - воз и ныне стоит на том же месте. Три человека из миссии уже умерли без причастия. Почему наши преемники апостола Фомы не принимают индусов в лоно отечьего православия? Мне представляется только одна возможная причина - денег нет. Ничего не могут дать нищие индусы, а вкладывать в них деньги патриархии не слишком надежная инвестиция. Каковы перспективы? Будет ли прибыль? Вопрос. А если в раскол уйдут? Индусы они такие. Лучше в банк "Пересвет" положить. А может хранит Господь индийских парней от наших чудо - ебискупов? Координаты Поликарпа у меня есть, если кому будет интересно. Миссия нуждается в помощи.

Неправильные атрибуции Евангелий

Конечно, были и другие анонимные тексты, которые впоследствии стали частью христианского Священного Писания. Однако этого никогда бы не случилось с ними, если бы не было известно или хотя бы не считалось, что они обладают апостольским авторитетом. Именно это произошло со всеми четырьмя новозаветными Евангелиями, каждое из которых изначально было анонимным, но позже оказалось увязанным с именами апостолов и их спутников.

Всегда интересен вопрос, почему автор предпочёл анонимность, но вряд ли он может вызвать где-то больший интерес, чем в случае с Евангелиями. Есть примеры, когда древний автор не имел нужды называть себя, поскольку его читатели прекрасно знали, кто он такой. Весьма вероятно, что это случай Второго и Третьего соборных посланий Иоанна. Это частные письма, посланные находящейся в отдалении церкви кем-то, называющим себя старцем. Можно смело предположить, что получатели знали, кто им пишет.

Некоторые считали, что подобное имело место с Евангелиями – их написали известные в определённых христианских группах люди, которым можно было себя не называть, поскольку их все знали. Но когда книги стали переписываться и получать большее распространение, на них по-прежнему не указывалось авторство. В результате в какой-то момент представление о нём оказалось утеряно. Тогда следующие читатели, верно или нет, связали книги с двумя учениками Иисуса (Матфеем и Иоанном) и двумя спутниками апостолов (Марк был спутником Петра, а Лука спутником Павла).

Согласно другому объяснению, авторы не называли себя из расчёта на то, что в анонимном варианте их повествования будут иметь больший авторитет. Если евангельские истории об Иисусе исходят от определённого автора, то в некотором смысле теряется универсальность их восприятия – они становятся уже чьей-то версией событий, а не рассказом «вообще».

Есть, в частности, одна причина думать, что именно это имелось в виду евангелистами. Она касается стиля изложения. Во всех четырёх Евангелиях история Иисуса представлена словно продолжение истории народа Божьего, как она изложена в Еврейской Библии. В Ветхом Завете история Израиля после смерти Моисея раскрывается в книгах Иисуса Навина, Судей, 1–4 Царств. Все они написаны анонимно. Эти книги охватывают историю богоизбранного народа в период от завоевания Земли обетованной (Навин) до взлётов и падений во времена харизматических правителей, называемых судьями (книга Судей) и ряда царей (1–4 Царств). В библейской истории содержится обетование первому подлинно великому царю, Давиду, что у него всегда будет наследник на троне израильского правителя (2 Цар 7:14). Но заканчивается эта история катастрофой, когда вавилонские армии сокрушают нацию и лишают её царя власти (кон. 2 Цар).

Многие иудеи ожидали, что в будущем Бог исполнит свое обещание Давиду и дарует нового помазанника, нового «мессию», чтобы тот правил народом Израиля. Евангелия написаны так, чтобы показать, что на самом деле этот мессия не кто иной, как Иисус (см. Мк 1:1; Ин 20:30–31). Конечно, Иисус не соответствовал образу ожидаемого иудеями мессии [171]. Он пришёл не как великий царь, подобный Давиду, а как пророк, говорящий о будущем царстве Божьем. Сам он даровал это царство, не воцарившись в Иерусалиме, а умерев на кресте, даруя спасение. Это было спасение не от врагов Израиля – римлян, а от главных врагов Божьих – сил греха и смерти. Иисус победил эти злобные силы своей смертью и воскресением и вскоре должен вернуться как царь всей земли.

Такова идея Евангелий, и она подана в этих книгах словно продолжение анонимно написанной истории Израиля, как та была изложена в писаниях Ветхого Завета. Это видно, например, в самом раннем Евангелии, от Марка, которое начинается цитированием серии ветхозаветных пророчеств о пришествии мессии, и затем представляет Иисуса тем, на кого эти пророчества указывают. Это видно в Евангелиях от Матфея и Луки, которые изображают рождение Иисуса как исполнение предсказаний из Писания, используя образность и язык, в большой степени основанные на ветхозаветных повествованиях, для придания своему вступлению «библейской» атмосферы. Это видно даже в Евангелии от Иоанна, которое начинается с мощной поэмы о пришествии Христа в мир в конце времён в выражениях, крайне напоминающих историю сотворения мира в книге Бытия (Бытие: «В начале сотворил Бог небо и землю», Иоанн: «В начале было Слово, и Слово было у Бога, и Слово было Бог»).

Евангелисты, каждый по-своему, изображают историю Иисуса как продолжение истории народа Божьего, Израиля. В Иисусе исполнились все чаяния авторов и пророков Ветхого Завета. Поэтому для тех, кто написал Евангелия, имело смысл оставаться анонимами, как это делали почти все, кто писал библейскую историю до них.

Анонимность евангелистов сохранялась десятилетиями. Когда писатели начала второго столетия ссылались на Евангелия или цитировали их, они никогда не упоминали их названий или авторов. Даже в 150–160 гг. н. э. Иустин Мученик цитирует стихи из Евангелия, но не указывает его названия. Иустину все эти книги известны как просто собрание «Воспоминаний Апостолов». Прошло около века со времени появления Евангелий, прежде чем они получили имена Матфея, Марка, Луки и Иоанна. Впервые это зафиксировано в сочинениях Иринея Лионского около 180–185 гг. н. э.

Иринеем был написан пятитомный труд, известный сейчас под названием Против ересей, который был направлен против ложных учений, свирепствовавших среди христиан его времени. Там в одном месте он пишет, что еретики (т. е. лжеучители) заблуждаются потому, что либо использовали ненастоящие Евангелия, либо использовали не все Евангелия из четырёх настоящих. Некоторые еретические сообщества пользовались только Евангелием от Матфея, другие – только от Марка и т. д. Ириней считает, что подобно четырём ветрам, разнёсшим евангельское благовестие на четыре стороны света, должно быть именно четыре и только четыре Евангелия, и эти Евангелия – Матфея, Марка, Луки и Иоанна [172].

Современному читателю подобный аргумент может показаться неубедительным, но ему не составит труда понять, почему подобные Иринею ортодоксальные писатели настойчиво говорят об этом. Тогда ходило множество Евангелий, и христиане, обращавшиеся к ним, хотели знать, какие из них были законно признаны. Для Иринея и его единоверцев авторитетом могли обладать только те Евангелия, что имели апостольское происхождение. Авторитет Евангелия основывался на его авторстве. То есть уровень авторитета автора должен был соответствовать уровню апостола или его близкого спутника, рассказ которого можно было отнести на счёт апостола. В 155 году, когда творил Иустин, цитирование Евангелий без их атрибуции было вполне приемлемо. Но в обращении было так много других Евангелий, что книгам, которые активно цитировались ортодоксальными христианами, вскоре понадобилась апостольская сертификация. С тех пор они стали известны как Евангелия от Матфея, Марка, Луки и Иоанна.

Почему к концу второго столетия были выбраны именно эти имена? Несколько десятилетий до этого ходили слухи, что деяния и учение Иисуса описаны двумя авторами, бывшими значительными фигурами Древней церкви. Эти слухи можно встретить у Папия Иерапольского ок. 120–130 гг. н. э., то есть где-то за полвека до Иринея. На основании доброго свидетельства [173] Папий утверждал, что апостол Матфей записал речения Иисуса по-еврейски, а другие сделали их перевод предположительно на греческий язык. Им же было сказано, что, будучи спутником Петра, Марк придал стройный вид его проповедям об Иисусе и сделал из них книгу [174].

Ничто не указывает нам на то, что, говоря о Матфее и Марке, Папий имел в виду именно те Евангелия, которые были впоследствии названы их именами. На самом деле всё, что он говорит о них, противоречит «нашим» Евангелиям: Мф является не сборником речений Иисуса, а повествованием о нём, его учении и деятельности; оно было написано на греческом, а не древнееврейском; и написано оно было не независимо от Марка, как предполагает Папий, а на основе известного нам Евангелия от Марка. Что касается Мк, то в нём ничто не говорит в пользу его происхождения от рассказов Петра; с тем же успехом оно может быть отнесено и к другому своему герою (например, Иоанну, сыну Зеведея). Да и в принципе ничто не даёт повода думать, будто Мк основано вообще на чьих-либо рассказах, не говоря уже о Петре. Напротив, оно исходит из устной традиции, зафиксированной «Марком» уже через несколько десятков лет её существования.

Наконец, атрибуция обращавшихся среди ортодоксов четырёх Евангелий стала необходима, чтобы отличать их от «ложных» Евангелий, использовавшихся еретиками. Процесс атрибуции несложно проследить для первого и четвёртого Евангелий. Поскольку уже было известно, что Матфеем написано Евангелие (согласно тому же Папию), то одно из них получило его имя. Это было, как считалось, Евангелие, написанное в основном для иудеев, а Матфей как-никак и был иудеем. Четвёртое Евангелие считалось принадлежащим загадочной личности, названной в самой книге «учеником, которого любил Иисус» (см., напр., Ин 20:20–24) и который должен был быть одним из его ближайших последователей. Ещё в самой ранней традиции тремя такими ближайшими учениками считались Петр, Иаков и Иоанн. Петр был назван рядом с «любимым учеником», а Иаков претерпел мученичество ещё в самом начале церковной истории, так что они не могли быть авторами. Оставался Иоанн, сын Зеведея. Его и признали автором четвёртого Евангелия.

Некоторые учёные считали, что признание авторами второго и третьего Евангелий Марка и Луки было бы бессмысленно, если бы они и в самом деле не были написаны людьми, носившими эти имена, поскольку они не были прижизненными учениками Иисуса, а в Древней церкви были относительно малозаметны. Эта аргументация никогда не казалась мне убедительной. Во-первых, если сейчас люди кажутся нам малозаметными, это совсем не значит, что так же было и в ранних христианских кругах. Более того, не следует забывать, что существует множество книг, приписанных авторам, о которых нам известно крайне мало. Таковы, например, Филипп, Фома и Никодим. К тому же Марк был далеко не малозаметен, одно время он был спутником Павла и считался правой рукой Петра, так что написанное им могло считаться Петровой версией Евангелия. Эта связь прослеживается не только у Папия, но и у Тертуллиана, который прямо заявлял, что о Евангелии, «которое издал Марк, говорят с уверенностью, что оно принадлежит Петру, чьим истолкователем был Марк» [175].

В отношении третьего Евангелия следует учитывать, что оно написано тем же автором, что и книга Деяний, а там он неявным образом указывает на себя как на спутника Павла. Ввиду того, что Деяния выделяют успех христианства среди язычников, их автор сам мог быть из язычников. А поскольку таким человеком среди спутников Павла считался Лука, то ему и приписали третье Евангелие.

Таким образом, Евангелия стали обеспечены авторами: два из них якобы были свидетелями описанных ими событий (Матфей и Иоанн), а два других описывали виденное двумя другими апостолами – Петром (Евангелие от Марка) и Павлом (Евангелие от Луки). Правда, ни одна из этих книг не похожа на написанную непосредственными очевидцами жизни Иисуса или спутниками двух великих апостолов [176]. Но для целей данной работы достаточно ещё раз подчеркнуть, что сами Евангелия не претендуют на приписанное им авторство и не считались первое время написанными этими авторами. Последние никогда не говорят от первого лица (в Мф, например, нет фраз типа «Однажды Иисус и я пошли в Иерусалим…»). Они никогда не показывают, что лично связаны с описанными событиями или упомянутыми ими людьми. Книги полностью, бесспорно и безоговорочно анонимны. При этом у живших позже христиан были очень хорошие поводы приписать книги тем, кто не был их авторами.

В результате получилось, что хотя сами авторы книг не делали никаких ложных заявлений относительно своих личностей, позднейшие читатели сделали это за них. И как мы видим, это не подлоги, а неправильные атрибуции.

http://www.e-reading.mobi/chapter.php/1021721/95/Erman_-_Velikiy_obman._Nauchnyy_vzglyad_na_avtorstvo_svyaschennyh_tekstov.html